Президент США Дональд Трамп на днях обидел очередного американского союзника. Он распорядился проводить меньше учений с Южной Кореей в ответ на отказ Сеула помогать США с Ираном. Некоторые эксперты считают, что он снова хочет провести встречу с лидером КНДР Ким Чен Ыном.

Правда ли это, почему Южная Корея боится дружбы Москвы и Пхеньяна и как в связи с этим хочет сотрудничать с Украиной, aif.ru рассказал Константин Асмолов, ведущий научный сотрудник Центра корейских исследований Института Китая и современной Азии РАН.

Учения — свет?

Глеб Иванов, аif.ru: Решение сократить масштабы учений с Южной Кореей выглядит необычно. С чем это связано?

Константин Асмолов: Трамп фактически прямо сказал, что это пинок в сторону южнокорейской стороны за то, что те не понимают его сигналы по поводу «денуклеаризации» Ирана. Дескать, Трамп просил, а они сказали: «Спасибо, нет».

Но тут надо понимать, что, во-первых, официального запроса на это у Сеула не было. А во-вторых, участвовать в военном конфликте с Ираном южным корейцам, говоря по-простому, стрёмно. Южнокорейская армия, не скажу, что это колосс на глиняных ногах, но это армия, которая в течение долгого времени не воевала. И армия, которую из опасений военного переворота старались несколько ослабить.

С другой стороны, Южная Корея активно продвигает, в том числе в Европу, свои вооружения. И если вдруг выяснится в ходе войны с Ираном, что эти вооружения не так круты, это будет очень неприятно, с учётом того, что Сеул сейчас во многом ставит на торговлю оружием как способе выхода из экономического кризиса.

Есть и еще один момент

Очень важным предвыборным обещанием президента Ли было до конца его срока вернуть Южной Корее оперативный контроль над войсками. Потому что сейчас в случае войны южнокорейская армия будет подчиняться не южнокорейскому президенту, а американскому генералу. Разумеется, это многих нервирует. Но для того, чтобы американцы дали добро на передачу контроля, южнокорейцы должны показать, что они могут решать сложные стратегические задачи. А показать они это могут только в ходе больших комплексных учений. И поэтому получается, что решением сократить масштаб Трамп таким образом, по сути дела, второй раз пинает президента Ли, мешая ему чисто технически осуществить важное для него предвыборное обещание.

— Может ли это быть подготовкой новой встречи Трампа с Ким Чен Ыном?

— Для южнокорейцев это вообще стандартная пугалка, что сумасшедший Трамп ради своего рейтинга договорится с Ким Чен Ыном о чём-то ужасном в обход Сеула, и это порушит всю региональную безопасность. Но за кадром остаётся очень важный вопрос: а о чём, собственно, Ким и Трамп могут сейчас эффективно договариваться?

Во-первых, у Северной Кореи очень сильно выросла переговорная позиция. Теперь это полноценная ядерная держава. У неё есть договор с Россией. Самоизоляция во время ковида, по сути, показала, что даже если санкции дойдут до уровня эмбарго, Север их вынесет. Не говоря уже о том, что Россия и Китай начинают потихоньку санкции игнорировать. Т. е. кнута для Кима у Трампа нет.

Дональд Трамп и Ким Чен Ын, 2019 г. Фото: www.globallookpress.com/ Wang Jingqiang / Xinhua

Плоховато и с пряниками. Что такого может дать Трамп Киму, чего ему не дадут Путин и Си Цзиньпин? А реально серьёзные вещи, за которыми может последовать диалог, типа снятия санкций, Трампу не дадут сделать общественное мнение США и глубинное государство, потому что для американского обывателя Северная Корея — это ещё больший ужас и государство зла, чем Иран, с которым Трамп воюет.

— Зачем вообще США и Южная Корея проводят эти учения? В чем их цель?

— В Южной Корее, конечно, заявляют, что учения носят подготовку к оборонительным действиям. Но обычно в программе учений очень много наступательных действий. Но сейчас есть проблема.

Во-первых, после договора с Россией становится понятно, что война с Севером может превратиться в Третью мировую и ядерный конфликт. А во-вторых, то, что Север признал Юг отдельным государством, сильно снижает вероятность второй корейской войны за объединение, по крайней мере, со стороны Севера.

И таким образом, раз, собственно, вероятность конфликта на полуострове стремится к нулю, то, действительно, в крупномасштабных учениях становится меньше смысла.

Хотят ли Кореи объединения?

— Как сейчас обе страны относятся к идее объединения в одно государство?

— Северная Корея полностью отказалась от политики объединения с Южной Кореей. Пхеньян официально закрепил концепцию «двух враждебных государств», исключил из Конституции любые упоминания о мирном воссоединении и стал рассматривать Республику Корея как отдельное и чужое государство.

На Юге ситуация сложнее. С одной стороны, есть соцопросы, которые показывают, что жители Южной Кореи всё меньше интересуются Северной Кореей, всё меньше воспринимают её как партнёра в деле объединения страны и всё чаще видят в ней просто другое государство.

А в верхах единой линии нет.

Например, есть Министерство объединения Южной Кореи, которое, конечно, по-прежнему выступает за объединение, иначе зачем бы оно вообще было нужно. Или есть МИД, который выступает с более прагматичных позиций. Он сейчас очень обеспокоен растущим сотрудничеством России и КНДР, поскольку полагает, что мы точно что-то делаем против них.

На фоне этого российско-северокорейского сближения в МИД хотят сближаться со странами НАТО. И даже перейти «красные линии» Москвы — начать поддержку Украины.

— Даже так?

— Не на официальном уровне, конечно. Объявят что-то вроде, что это неофициальные поставки, что просто группа гражданских добровольцев, нарушив приказ, по зову сердца отправилась помогать украинцам.

— И в чем может выражаться такая поддержка?

— Прежде всего, это поставки оружия.

А вообще южные корейцы очень заинтересованы в том, чтобы перенимать опыт СВО. ПВО, беспилотники — все это их очень интересует, как и многие другие страны.

А еще они очень хотят получить северокорейских пленных. Во-первых, чтобы выжать из них информацию, во-вторых, чтобы сделать из этого пропагандистскую акцию.

Но понятно, что за просто так Киев им ничего не даст.