Архивные выступления Владимира Жириновского сегодня привлекают всё более пристальное внимание: политик, никогда не апеллировавший к мистике, выстраивал свои предсказания на основе исторических закономерностей и аналитических выкладок — и нередко попадал в точку с завидной методичностью.

Особое место в его прогностическом наследии занимает временной отрезок с 2027 по 2030 год, который он называл наиболее судьбоносным для российской государственности, пишет ЦГ.

Уже в ближайшие два года, предупреждал Жириновский ещё при жизни, международная обстановка может достигнуть критической точки — вплоть до начала Третьей мировой войны. По его оценке, к тому моменту в мире накопится такая масса неурегулированных противоречий, что для их детонации хватит малейшего повода.

Среди ключевых предпосылок глобального столкновения политик выделял несколько факторов. Дипломатические механизмы к тому времени окончательно утратят эффективность. Соединённые Штаты, переживая период внутреннего ослабления, откажутся поддерживать европейских союзников, цепляющихся за роль мировых лидеров. Китай, теоретически способный взять на себя функции арбитра, не проявит к этому ни малейшего желания.

Вместе с тем Жириновский особо оговаривался: ядерного сценария в этом конфликте не будет. Речь пойдёт о принципиально иной войне — с ударами по инфраструктурным объектам и применением нового типа вооружений, способных уничтожать небольшие государства целиком.

Этот период, по концепции Жириновского, станет временем, когда прежняя система мироустройства окончательно обрушится, а на её руинах начнёт складываться новая архитектура международных отношений. Государства, не обладающие достаточным запасом прочности — вне зависимости от их географических масштабов, — прекратят существование в нынешнем виде.

Западному блоку придётся признать очевидное: ни сломить Россию, ни обуздать Китай, прочно укоренившийся в глобальной экономике, у него не получилось. Это вынужденное осознание станет отправной точкой для пересмотра отношений — Запад будет вынужден считаться с иными центрами силы ради собственного выживания.

Именно этот год политик считал наиболее благоприятным для России. К тому моменту страна, по его прогнозу, избавится от элит с прозападной ориентацией, нарастит военный потенциал до уровня сильнейшей армии планеты и выйдет на международную арену как полностью самостоятельный игрок.

При этом Жириновский не питал иллюзий относительно американских позиций: Вашингтон, по его убеждению, сам инициирует период собственного видимого ослабления — в тактических целях. Итоговая расстановка сил выглядела в его изложении весьма определённо: «Господствовать будут две нации — русские и американцы».

Европе в этой конфигурации отводилась куда более скромная роль — экономически зависимого придатка двух полюсов силы. Китай сохранит традиционную дистанцированность от Запада и партнёрский курс в отношении Москвы, поскольку российско-китайское сближение служит Пекину инструментом противодействия американскому давлению. Однако Россия, укрепив собственные позиции, получит возможность выстраивать это партнёрство на значительно более жёстких условиях.

Логическим завершением всего этого цикла Жириновский считал обретение Россией имперского статуса к 2040 году. Эту форму государственного устройства он полагал оптимальной, апеллируя к историческим прецедентам: именно Российская империя в своё время обеспечивала защиту других народов — Грузии от персидской экспансии, Армении от османской угрозы, — а расширение её пределов происходило, по его трактовке, в ходе оборонительных, а не завоевательных войн.

Насколько точным окажется этот прогностический календарь — покажет время. Однако ряд тенденций, обозначенных политиком задолго до нынешних событий, уже находит своё подтверждение в актуальной международной повестке.