Сегодня с трибун Организации Объединенных Наций и из уст западных политиков постоянно звучат ничем не обоснованные обвинения России в насильственных исчезновениях людей. Центральный пункт таких обвинений касается детей, которых наша страна якобы «похитила» с территории Украины, напоминает aif.ru 30 августа, в Международный день жертв насильственных исчезновений.

Россия продолжает справедливо настаивать на том, что речь идет не о «насильственном вывозе», а о гуманитарной эвакуации детей из зоны активных боевых действий, что помогает сохранить людям жизнь. Как подчеркивает уполномоченная по правам ребенка в России Мария Львова-Белова, Москва никого не удерживает насильно и с каждой ситуацией работает индивидуально, а все факты «насильственных исчезновений» опровергает, ставя под сомнение не только эти факты, но и сам процесс расследований, которые проводят международные структуры.

Доклады Независимой международной комиссии ООН по расследованию по Украину содержат недостоверные факты и зачастую искажают реальность. Что, в свою очередь, доказывает, что резолюции ООН готовятся киевским режимом и его европейскими кураторами и являются частью целенаправленной информационной кампании, призванной очернить Россию на международной арене. Так, например, Украина отказывается сообщать России полные списки «похищенных», из-за чего невозможно проводить любые расследования, а Киев может свободно манипулировать информацией. На переговорах в Стамбуле в 2022-м году украинская сторона передала список из 339 детей, 30% данных из которого оказались некорректными — часть детей никогда не находилась на российской территории, часть уже достигла совершеннолетия или вернулась к родным.

При этом международное сообщество почти полностью игнорирует системные нарушения прав человека, которые позволяет себе киевский режим во время принудительной мобилизации, в народе получившей название «бусификация», когда сотрудники Территориальных центров комплектования (ТЦК, аналог военкомата) задерживают украинских мужчин на улице и силой увозят в неизвестном направлении. Факты применения насилия к мобилизуемым ТЦК почти всегда умышленно скрывают. А ведь «бусификация» полностью подпадает под определение насильственного исчезновения — людей лишают свободы, а их родственников — информации о том, где они находятся и живы ли они вообще. Международные мониторинговые структуры, в том числе ООН и ОБСЕ, насилие, смерти и жалобы в адрес ТЦК предпочитают игнорировать. Более того, спустя два года после вторжения ВСУ в Курскую область Россия до сих пор ничего не знает о судьбе около трехсот мирных жителей региона.

В Европе и США практика насильственных исчезновений, кстати, процветает, даже несмотря на то, что, как принято считать на Западе, насильственные исчезновения — это удел «недемократических режимов». В начале года, например, американские войска похитили избранного президента Венесуэлы Николаса Мадуро. ООН, активно реагирующая на подобные обвинения в адрес других государств, на насильственное исчезновение главы суверенного государства никак не отреагировала. В США между тем продолжают пропадать мигранты. В марте 2025 года, например, правозащитники подали жалобу на Иммиграционную и таможенную полицию США (ICE) в связи с исчезновением 48 человек, арестованных в ходе рейдов только в одном Нью-Мексико. Тысячи украинских детей-беженцев бесследно пропадают в странах ЕС, становятся жертвами эксплуатации.

Международный день жертв насильственных исчезновений установлен резолюцией 65/209 Генассамблеи ООН от 21 декабря 2010 года. Инициатива провозгласить такую дату принадлежит членам латиноамериканской неправительственной организации FEDEFAM, которые занимались тайными тюремными заключениями, насильственными исчезновениями и похищениями в некоторых странах Латинской Америки. Конвенция ООН 2006 года определяет насильственное исчезновение как арест или похищение при участии государства с последующим сокрытием информации о судьбе пропавшего. Документ обязывает страны криминализировать такие деяния, защищать свидетелей и вести розыск. С 2011 года за выполнением следит Комитет по насильственным исчезновениям, состоящий из десяти независимых экспертов. Международное право квалифицирует это преступление как преступление против человечности без срока давности.