— Митя, если твой племянник Юра считает, что шесть соток в Вырице — это Ибица, то пусть сам работает там аниматором, — Рита с размаху вонзила нож в упругий бок соленого огурца. — Я туда три года возила навоз на такси не для того, чтобы семнадцатилетние обалдуи проверяли мою теплицу на сейсмоустойчивость.
Митя, уткнувшись в кроссворд, даже ухом не повел. За двадцать пять лет брака он выработал идеальную стратегию защиты: притвориться ветошью и не отсвечивать. По телевизору как раз беззвучно шла «Кавказская пленница», и Митя мысленно сливался с пейзажем.
— Ну Ритусь, Лида же просила, — пробормотал он, выискивая в уме слово из семи букв, означающее «птица семейства фазановых». — У парня выпускной. Школа позади. В ресторане сейчас такие цены, что проще сразу почку продать. А тут — природа, свежий воздух. Они просто посидят интеллигентно, попьют чай, шашлык пожарят. Лида клялась, что всё будет под контролем.
— Лидин контроль — это как советский госприемка: на бумаге штамп стоит, а по факту телевизор взрывается при включении, — отрезала Рита. — Твоя сестра своего Юрочку до сих пор в пупок целует и шнурки ему завязывает. Знаем мы этот чай. Плавали, знаем.
Конец июня выдался душным, как предбанник. В тридцать два градуса в тени асфальт в городе плавился, а мысли о даче вызывали у Риты священный трепет. Там, за пятьдесят километров от питерской гари, стоял её личный рай. Небольшой каркасный домик, выкрашенный в оптимистичный цвет молодой травы, аккуратные грядки с укропом, кусты смородины и гордость сезона — гортензии, купленные на рынке у суровой бабушки за бешеные деньги. Рита лично укутывала их на зиму, как родных детей.
И вот теперь на этот оазис тишины претендовала орда вчерашних школьников под предводительством Юрочки.
— Мама, да ладно тебе, — в кухню заплыла восемнадцатилетняя Оля, лениво перебирая пальцами по экрану телефона. — Юрка нормальный. Они просто потусят. Мы с Игорем тоже хотели поехать, между прочим. Помочь, если что.
— Помочь уничтожить имущество? — Рита скептически оглядела дочь. — Оля, твоя помощь обычно заканчивается тем, что ты три часа ищешь идеальный ракурс для фото на фоне чужого труда. А Игорь? Где этот юный натуралист?
Пятнадцатилетний Игорь обнаружился в коридоре — он пытался незаметно протащить в комнату три пачки чипсов и двухлитровую бутылку шипучки.
— Я тут, — буркнул он. — На дачу едем? Отлично. Я обещал Юре показать, как правильно разводить костер без спичек.
Рита похолодела. Метод разведения костра без спичек в исполнении Игоря обычно включал в себя увеличительное стекло, сломанный стул и кучу сухих веток возле деревянного сарая.
— Так, стоп, — Рита решительно вытерла руки полотенцем. — Никаких костров. Митя, звони Лиде. Пусть официально огласит весь список присутствующих и бюджет мероприятия. Если они сожрут мою клубнику, я за себя не отвечаю. Килограмм на рынке сейчас стоит как приличные туфли, а у меня там сортовая, «лорд» называется.
Разговор с золовкой Лидой предсказуемо превратился в сеанс связи с космосом. Лида, женщина повышенной восторженности и округлых форм, вещала в трубку так, будто выиграла в лотерею главный приз, но забыла, куда положила билет.
— Ритуля, дорогая! — гремел её голос из динамика Митиного телефона. — Вы нас так выручаете! Миша уже купил уголь. Пять мешков! Юрочка взял с собой самых лучших мальчиков из класса. И девочек. Всего человек двенадцать. Они такие умнички, все отличники, будущая элита! Мы с Мишей на веранде посидим, за ними приглядим. Миша даже взял свою гитару. Помните, как в молодости: «Изгиб гитары желтой»?
— Лида, — попыталась вставить слово Рита. — Гортензии не трогать. В дом в обуви не ходить. На втором этаже на кровати не прыгать, там ламели на соплях держатся после того, как Митя решил изобразить десантника.
— Ой, ну что ты как чужая! — обиделась Лида. — Мы же... в смысле, свои люди, договоримся! Всё будет в лучшем виде. Приезжайте к субботе, сами увидите.
Субботнее утро началось с того, что Рита обнаружила пропажу своего любимого старого пледа с оленями. Плед, переживший три переезда и одну течку кошки Муськи, был тайно упакован Митей в багажник «Логана».
— Для уюта, — оправдывался муж, поспешно заводя мотор. — Лида сказала, к вечеру похолодает.
Дорога до дачи тянулась, как резиновая. Рита ехала с предчувствием легкого апокалипсиса. На заднем сиденье Оля и Игорь спорили, чья очередь мыть посуду, если на даче отключили насос. Насос, к слову, был еще одной головной болью Риты — он периодически начинал кашлять, плеваться ржавой водой и требовал нежного стука гаечным ключом по правому боку. Инструкцию к этому агрегату знал только Митя, да и то путался в показаниях.
Когда «Логан» наконец свернул на проселочную дорогу, Рита зажмурилась.
Первое, что бросилось в глаза при въезде на участок — это огромный надувной матрас, который почему-то лежал посреди грядки с салатом. На матрасе, раскинув руки, лежал незнакомый долговязый юноша в солнцезащитных очках и громко храпел. Салат под матрасом, судя по всему, принял ислам.
На крыльце сидел муж Лиды, Миша, в семейных шортах в цветочек и майке-алкоголичке. В руках он держал ту самую гитару, но струн на ней оставалось всего три. Из открытых окон дома доносился такой плотный бас, что стекла в рамах совершали мелкие колебательные движения.
— О, приехали! — радостно закричал Миша, пытаясь встать, но гитара зацепилась за перила, и раздался жалобный треск. — А мы тут... культурно отдыхаем! Юрка, принимай гостей!
Из дома вывалилась компания. Юноши в помятых рубашках, у которых галстуки были повязаны на манер рэперов, и девицы в платьях, явно не предназначенных для загородных прогулок. Одна из них, в туфлях на шпильках, как раз пыталась изящно обойти куст гортензии, но каблук глубоко ушел в свежевскопанную землю.
— Мой «лорд»! — тихо прошептала Рита, чувствуя, как внутри начинает закипать везувий.
— Мама, спокойно, — Митя попытался перехватить её руку. — Это просто молодежь. Они празднуют. Вспомни себя в семнадцать лет.
— В семнадцать лет я знала, что если наступлю на чужую клумбу, отец меня ремнем перекрестит так, что я неделю буду уроки стоя учить, — процедила Рита. — Лида где?
Лида нашлась в кухне. Кухня, которая еще неделю назад сияла чистотой, теперь напоминала поле боя после применения химического оружия. На столе громоздились пустые пластиковые бутылки, остатки колбасной нарезки, покрытые тонкой корочкой заветривания, и огромная кастрюля из-под супа, которую Рита оставляла чистой. Сейчас на дне кастрюли плавало нечто серо-зеленое, отдаленно напоминающее утонувший укроп.
— Ритуля! — Лида вынырнула из-за холодильника с пачкой салфеток. — А мы как раз чай собирались пить! Юрочке так всё нравится! Он сказал, что это лучший день в его жизни. Правда, у нас тут накладка вышла... Миша хотел шашлык пожарить, но уголь оказался сырым. Пришлось разжечь мангал старыми газетами и теми деревяшками, что за сараем лежали. Такие ровные, сухие брусочки, Миша сказал — отличный материал.
Рита медленно повернулась к золовке.
— Брусочки? Из лиственницы? Которые Митя купил для ремонта крыльца за тридцать тысяч рублей?
— Ну откуда мы знали! — Лида захлопала ресницами. — На них же ценник не висел. И вообще, Рита, нельзя быть такой меркантильной. Дети школу окончили! Впереди взрослая жизнь, институты, армия у кого-то. А ты про бруски.
В этот момент из комнаты раздался грохот, за которым последовал дружный девичий визг и глухой удар.
Рита ринулась в комнату. Картина предстала монументальная. Ламели отцовской кровати все-таки не выдержали натиска будущей элиты страны. Три выпускника и одна выпускница сидели в образовавшемся провале, как в окопе, испуганно глядя на вошедшую хозяйку. В руках у одного из них был зажат тот самый любимый Ритин плед с оленями, густо испачканный чем-то коричневым и подозрительно пахнущим кетчупом.
— Мы просто сидели, — пискнул Юра, высовываясь из-за спины товарища. — Она сама упала.
— Сама упала только старая штукатурка в сталинках, — ледяным тоном произнесла Рита. — Митя! Иди сюда. Любуйся на своих родственников.
Митя вошел, посмотрел на проваленную кровать, на плед, на испуганного племянника и тяжело вздохнул. На лбу у него заиграла характерная жилка — признак того, что даже его ангельское терпение подошло к концу.
— Юра, — тихо сказал Митя. — Собери всех в саду. Живо.
Через пять минут вся компания, включая Лиду и Мишу, выстроилась на дорожке между помятым салатом и многострадальной гортензией. Солнце пекло нещадно. Юные отличники переминались с ноги на ногу, Лида обиженно поджимала губы, а Миша пытался незаметно вернуть на место отвалившуюся деталь от гитары.
— Значит так, дорогая редакция, — Рита встала перед ними, скрестив руки на груди. — Праздник окончен. Сейчас наступает суровая проза жизни, о которой вам так много говорили на уроках обществознания.
— Рита, ну зачем ты так, — подала голос Лида. — Мы же...
— Лида, молчи, — отрезала Рита. — Если ты сейчас скажешь хоть слово про родственные связи, я заставлю Мишу оплатить стоимость брусков из лиственницы по рыночному курсу с учетом доставки. А теперь — план мероприятий. Игорь!
Сын вытянулся во фрунт.
— Выдаешь этим деятелям лопаты и грабли. Пусть приводят грядку в первозданный вид. Оля! Контролируешь сбор пластика и мусора. Юра, как главный виновник торжества, идет со мной мыть кастрюлю и чинить кровать вместе с дядей Митей. Если к вечеру дача не будет выглядеть так, будто сюда не ступала нога человека, спать вы все будете на улице. Прямо на этом надувном матрасе. Все двенадцать человек.
Выпускники притихли. Суровая женщина 55 лет с ножом для огурцов в руке (который она так и не выпустила) внушала гораздо больше уважения, чем строгая завуч на экзамене.
Работа закипела. Юра, пыхтя и отдуваясь, крутил саморезы под чутким руководством Мити, который комментировал каждый шаг крылатыми фразами из «Операции Ы». Девочки в нарядных платьях, подвязав подолы, собирали пустые бутылки. Миша уныло копал землю на месте уничтоженного салата, а Лида, обиженно сопя, терла кастрюлю губкой.
К вечеру жара спала. Участок принял относительно цивилизованный вид, хотя гортензия все равно смотрелась так, будто пережила легкую бомбежку. Гости начали потихоньку расходиться к электричке, вежливо прощаясь и обещая больше никогда так не делать.
Лида с Мишей уезжали последними.
— Ну, Рита, ты и деспот, — буркнула Лида, садясь в такси. — Испортила мальчику праздник.
— Праздник, Лидочка, — это когда всем весело, — улыбнулась Рита. — А когда весело только Юрочке, а у меня минус тридцать тысяч и кровать вдребезги — это называется стихийное бедствие.
Когда такси скрылось за поворотом, Рита устало опустилась на крыльцо. Митя сел рядом, протягивая ей чашку свежезаваренного чая с мятой.
— Ну что, генерал, — усмехнулся он. — Отбились?
— Отбиться-то отбились, — Рита сделала глоток. — Только вот у меня предчувствие, Митя. Твоя сестра так просто это не оставит. Она слишком подозрительно смотрела на наш сарай. А там, между прочим, лежит дедушкин старинный самовар, который Миша давно хотел прибрать к рукам.
Рита не ошиблась. На следующее утро, когда туман еще только поднимался над рекой, у ворот дачи снова затормозила машина. Но приехала не Лида. Из салона вышел хмурый мужчина в строгом костюме, держа в руках толстую папку с какими-то документами и строительную рулетку. Он решительно направился к калитке, даже не взглянув на гортензии.
| # | Наименование новости | Тональность | Информативность | Дата публикации |
|---|---|---|---|---|
| 1 | Муж без моего ведома отдал ключи от дачи матери и ... | 0 | 5.21 | 06-08-2026 |
| 2 | — Забери свои жалкие копейки! — Сын промолчал. В тот ... | 0 | 5.3 | 26-08-2026 |
| 3 | — Выкинь эту дрянь, — сказал муж. Я забрала письма ... | -3 | 5 | 08-07-2026 |
| 4 | — У нас дома книги электричество переводят, — прошептала Оля. ... | 0 | 2 | 04-07-2026 |
| 5 | Фарфоровая чашка коснулась блюдца с тихим, но отчетливым звоном. Мать ... | 0 | 4.81 | 24-08-2026 |
| 6 | Мачеха повесила замок на холодильник с деликатесами. Я терпела, пока ... | 0 | 7.96 | 22-07-2026 |
| 7 | КО ДНЮ ПАМЯТИ СЦЕНАРИСТА АВЕНИРА ЗАКА - ОТРЫВОК ИЗ ЛИТЕРАТУРНОГО ... | 0 | 5 | 11-07-2026 |
| 8 | Полноватая низенькая женщина в вязаном свитере стояла у плиты и ... | 2 | 3 | 13-07-2026 |
| 9 | — И вылижи там всё, — бросила моя дочь. В ... | 0 | 6.98 | 24-07-2026 |