Просмотр новости
Найдите то, что Вас интересует
Спутники
РН
SpaceX
Роскосмос
NASA
СпутникиРНSpaceXРоскосмосNASAПосмотрел фильм Алексея Учителя «Космос как предчувствие».
Дело происходит в 1957 году. Герман прыгает в холодное море, чтобы доплыть до норвежского судна и попросить политического убежища. Потому что здесь, как считает Герман, «невозможно дышать», «здесь невозможно говорить», «здесь невозможно петь». Здесь «зажимают диссидентов». Но он не справляется с бушующими волнами и тонет.
И если бы я был режиссёром, то предложил бы ещё одну концовку фильма.
Герману не нравится, что академика Сахарова «зажимают». Что Сахарову запретили заниматься подземными испытаниями. Это переполняет чашу терпения Германа, и он решается переплыть границу — к норвежскому судну, чтобы попросить политического убежища. Но, подплывая к судну, он слышит передачу по радио, которую слушают моряки.
В передаче обсуждается «Слушание по делу Оппенгеймера». После войны Оппенгеймер начал выступать за контроль над вооружениями, против создания водородной бомбы. В 1954 году начались слушания по вопросу его допуска к государственной тайне. Его обвинили в разглашении гостайны. И всё это происходило публично. Оппенгеймера отстранили от ядерной программы как ненадёжного.
И тут Герман понимает. Оппенгеймер создал американскую атомную бомбу. Сахаров создал советскую водородную. Оба — отцы национального ядерного щита. Два сверхдержавных государства. Две ядерные программы. Два гения. И обе системы поступили с ними одинаково. Не потому, что одна плохая, а другая хорошая. А потому, что любая система работает примерно одинаково: ей нужен результат ради защиты страны. И если необходимо, она готова пожертвовать одним, чтобы остальные жили нормально.
Герман слышит передачу про Оппенгеймера — и у него в голове щёлкает. Сахаров — здесь. Оппенгеймер — там. Поменялись местами — а ситуация та же. Он плывёт к берегу, где учёного ограничивают за то же самое, за что ограничивают здесь. И вот это осознание перед смертью — в сто раз страшнее, чем просто утонуть, ничего не поняв. Он тонет не от холода. Он тонет от того, что разгадал фокус. Там нет рая. И от этого он уже не плывёт дальше. Вода закрывает ему лицо.