Алиса накидала фанфиков по Жарковскому. Любопытно получилось. Читабельно. *** Ну. ...

Дата публикации: 14-09-2026 20:32:53

Алиса накидала фанфиков по Жарковскому. Любопытно получилось. Читабельно.
***
Ну. Значится.
Утросмену врубили, а я ещё с вечера не открутился. Лежу, крутюсь в гамаке — гамак этот, между нами, уже третьи сутки тянет на замену, стропы в лохмы пошли, и если рухну в пополаме, то хоба́ об острые края ящика. Встал. Ноги в липучки — невесомость, она ж не мать, не держит, а вроде как обещает и каждый раз обманывает. Идёшь по коридору, а коридор в тебя идёт.
Буфер. Чайник. Чайник — это громко сказано. Аппарат, который когда-то грел, а сейчас так, плюётся тёплым. Греет не до, а около. Налил. Закипело около. Выпил. Не вкусно, но горячево. Держит глотку в тонусе, а то с утра она, глотка-то, вся в сомнениях.
Тяга. Вот это серьёзнее. Проверяю — ручником щёлк, затяжным по стяжке, и слушаю. Если гул ровный, значит, живём. Если рвёт — значит, кто-то опять в валы накидал лишку. А лишок у нас тут один — это когда ничего лишнего, а всё равно много. Вот так и живём, между «мало» и «слишком».
Сосед по отсеку — Глухой. Не глухой глухой, а такой, что слышит только своё. Своё у него — это стук в коммуникациях. Говорит, в стуке можно услышать, как трасса дышит. Я слушал. Трасса не дышит. Трасса — она как мы: делает вид, что работает, а сама считает до конца смены.
Глухой спрашивает: «Как ночь?» Я: «Как утро, только темней». Он: «Это правильно». У нас тут правильным считается то, что не развалилось.
За переборкой — ближний стык. Стык — это место, где одно начинает быть другим. Конец одного, начало второго, и между ними — щель. Щель затянули герметиком. Герметик держит. Пока держит. «Пока» — это наше главное слово. Пока держит, пока не рванёт, пока не сгниёт, пока дотянем.
Ладно. Смена. Идём.
Стык мы прошли. Герметик, как ни странно, не подвёл — ни капли не потекло, ни намёка на просачивание. Значит, пока живём.
За стыком — отсек номер семь. Его у нас зовут «ямой», хотя он вообще не вниз, а вбок, да ещё и с перекосом. Перекос тут такой, что пол не пол, а так — условность. Если стоишь ровно, кажется, будто тебя тянет в сторону, будто трасса шепчет: «Ну давай, сдайся, улети в переборку».
В «яме» — узел подачи. Узел старый, как сама трасса, и капризный, как человек, которому всё не так. На панели — три индикатора. Один мигает, второй молчит, третий вообще притворяется мёртвым. Технари говорят: «Это не поломка, это характер». Я им верю. С характером тут проще, чем с исправностью.
Подхожу, щёлкаю тумблером. Щёлк — и тишина. Не хорошая тишина, а такая, когда ждёшь, что сейчас что-то хрустнет. И знаешь, что хрустнет, просто не знаешь где. Потом — гул. Тихий, ровный, будто кто-то глубоко вздохнул и решил не выдыхать. Значит, узел согласился работать. Пока.
Рядом на кронштейне висит старый журнал учёта — бумага, настоящая, не экран. Листы серые, углы обтрёпаны, как будто их грызли. На странице — запись карандашом: «Стык 7–8: течь. Устранено. Дата». Дата — год назад. А течь до сих пор где-то там, только не там, где написано. Вот тебе и учёт.
Тут же, на краю панели, примагничен кусок фольги — не для красоты, а чтобы отблеск не бил в глаза. Фольга мятая, в царапинах, и в этих царапинах можно увидеть что угодно: то ли карту трассы, то ли просто усталость металла.
Из динамика — голос диспетчера. Не голос даже, а обрывок: «…контроль… тяга… резерв…». И тишина. И снова обрывок. Как будто слова летят по трассе, ударяются о переборки и возвращаются кусками.
Глухой стоит рядом, слушает. Не ушами, а всем собой. Говорит:
— Слышишь?
— Что?
— Как она дышит.
— Трасса не дышит.
— А вот и дышит. Просто не для всех.
Я молчу. Спорить тут бесполезно. Тут вообще лучше меньше слов, больше дела. Потому что слово — оно как гайка: если не туда вкрутишь, сорвёт резьбу.
Протягиваю руку, кручу регулятор. Чуть-чуть, на пол-оборота. Не больше. Больше нельзя — тут всё держится на «чуть-чуть». Чуть-чуть больше — и узел опять начнёт капризничать. Чуть-чуть меньше — и тяга уйдёт в минус. А минус — это когда понимаешь, что ты не летишь, а просто падаешь, только очень медленно.
— Держит? — спрашивает Глухой.
— Пока держит, — отвечаю.
И это, по нашим меркам, почти хорошая новость.
***
Смена ползёт, как трос по блоку — медленно, с рывками, будто кто-то там, в центре управления, дёргает нехотя. Пол-оборота вперёд, пол-оборота назад.
Я на обходе. В руках не планшет, а старый счётчик-щёлкун: он не показывает красиво, он честно щёлкает. Щёлк — и цифра прыгает. Щёлк — и ты понимаешь, что металл устал. Тут экраны врут, а щёлкун не умеет: либо щёлкнет, либо промолчит. А если промолчит — это хуже любого сигнала тревоги.
Захожу в отсек три-Б. Там пахнет не космосом, а железом и пылью. Пыль тут особенная — она не оседает, а висит, будто ждёт команды: «Падай». Но команды нет, вот она и висит, мелкая, злая, лезет в глаза, в стыки, под кожу. Я её не гоню — привычная. Чужая пыль — это когда новая, свежая, только что с внешней обшивки. А эта — своя, родная. С ней можно договориться.
На стене — график смен. Бумага, опять бумага. Кто-то ручкой вывел: «Смена 14: не спать». И ниже приписано другим почерком: «А если уснёшь — пусть снится, что ты работаешь». Смешно, да только не смеётся никто. Тут шутки живут ровно до первой аварии, а потом их выкидывают за борт вместе с лишним весом.
В углу — ящик с запчастями. Не с деталями, а именно с запчастями: это те, что уже побывали в деле, сняли с чего-то старого, почистили, пометили мелом. У нас тут правило: новое — для отчётов, старое — для работы. Старое уже знает, как себя вести в невесомости. Новое ещё учится и часто ломается от удивления.
Открываю, беру стяжку. Обычная стяжка, но с историей: на ней царапина в виде стрелки, будто кто-то заранее знал, куда её ставить. Прикидываю: если затянуть сейчас — будет туго, но ровно. Если подождать — металл остынет и сядет сам. Тут всё про терпение. Терпение — это когда ты не тянешь, пока не почувствуешь, что пора.
Из динамика снова обрывок: «…контроль… резерв…». И тишина. Как будто трасса экономит слова, будто каждое слово — это топливо, и его нельзя тратить просто так.
Глухой стоит у переборки, приложил ладонь. Говорит:
— Слышишь?
— Что?
— Как она звенит.
— Это не звон. Это усталость.
— А усталость — это и есть её голос.
Спорить не хочется. Да и незачем. Тут каждый слышит своё. Кто-то — гул, кто-то — тишину, кто-то — то, как время скребётся о переборки.
Протягиваю стяжку, затягиваю. Щёлк фиксатора — и узел будто вздыхает: «Ну ладно, ещё немного».
Смотрю на часы. Не на экран, а на механические, с толстыми стрелками. Они идут не так, как все остальные: чуть медленнее, будто знают, что спешить тут некуда. До конца смены — ещё три часа. Три часа, которые будут тянуться, как трос по блоку. Но мы их дотянем. Потому что «дотянуть» — это тут главное слово.
— Держит? — спрашивает Глухой.
— Пока держит, — отвечаю.
И это, по нашим меркам, почти праздник.

Схожие новости

#	Наименование новости	Тональность	Информативность	Дата публикации
1	Земля — перегретый двигатель, где каждое click и post затягивает ...	0	7.21	12-09-2026
2	//Если есть желание\время\возможность – заходите на страницу. Я ищу «соавторов»\«соучастников» ...	0	5	18-07-2026
3	//Если есть желание\время\возможность – заходите на страницу. Подписываться не нужно. ...	0	6.68	26-07-2026
4	//Если есть желание\время\возможность – заходите на страницу. Подписываться не нужно. ...	0	6.68	25-07-2026
5	//Если есть желание\время\возможность – заходите на страницу. Подписываться не нужно. ...	0	2.84	24-07-2026
6	Весеннее На каждом дереве — по шапке, Источник снегом замело, ...	0	8.37	14-08-2026
7	РАЗГОВОР С СЫРОЙ СКАМЕЙКОЙ . Если бы за разговоры с ...	0	7.32	30-07-2026
8	//Если есть желание\время\возможность – заходите на страницу. Подписываться не нужно. ...	0	2.84	01-08-2026
9	//Если есть желание\время\возможность – заходите на страницу. Подписываться не нужно. ...	0	2.84	25-07-2026

Классификация: Арктика. Схожих патентов: 0. Схожих новостей: 9. Тональность: 0. Информативность: 6.04. Источник: vk.com.