Читать в

Ровно 54 года назад, в конце сентября 1972 года в Москве подходила к концу легендарная Суперсерия, в которой канадские хоккеисты, собрав "команду профессионалов", по итогам восьми матчей обыграли сборную СССР. Решающая встреча, как и вся серия в целом, запомнилась высочайшим градусом напряжения и грубости, и даже подарила (хотя мнения по этому поводу расходятся) российским болельщикам одну из самых известных комментаторских фраз о хоккее. РИА Новости Спорт вспоминает подробности легендарной битвы.

Суперсерия 1972 года стала важнейшим событием в мировой хоккейной истории. Впервые советским хоккеистам противостояла команда, полностью составленная из представителей Национальной хоккейной лиги (НХЛ) — ранее на чемпионатах мира и Олимпийских играх канадцев представляли по большей мере любители.

Формат стороны утвердили такой: четыре матча в Канаде, после которых серия переезжает в Москву до победного. На выявление сильнейшего потребовались все восемь матчей из восьми. К финальной игре канадские и советские хоккеисты записали на свой счет по три победы, а еще одна встреча завершилась вничью.

Причем из Канады сборная СССР вернулась с преимуществом, выиграв два матча при одном поражении. В первой игре в Монреале канадцы получили в свои ворота семь шайб, хотя уже к 7 минуте они вели со счетом 2:0.

В Москве советская сборная довела счет в серии до 3:1, но в пятом и шестом матче растеряла все преимущество. Градус нарастал от матча к матчу. Канадцы предприняли все, чтобы не вылететь после второй игры в Москве — даже устроили настоящую охоту на звезду советской сборной Валерия Харламова по ходу встречи. Достал "легенду №17" нападающий Бобби Кларк. Канадец с такой силой заехал клюшкой по голеностопу советского форварда, что тот был вынужден покинуть лед и пропустить следующую игру.

Серия вполне могла завершиться ничейным исходом, ведь восьмая игра была под угрозой срыва. Руководитель канадской делегации Алан Иглсон устроил скандал из-за выбора судей на решающий матч. Советское руководство настаивало на паре арбитров из Германии, судивших шестую игру, однако канадцы были очень недовольны их работой. В конце концов, компромисс был найдет — каждая из команд назначила по одному судье.

Встреча стартовала с двух удалений у канадцев. Советская сборная реализовала большинство, но через три минуты сама осталась в меньшинстве и пропустила от Фила Эспозито. К середине матча сборные еще два раза обменялись забитыми шайбами. На одну из них ассистировал Харламов, все-таки восстановившийся к решающему матчу. А во второй половине второго периода советские хоккеисты завладели преимущество и оторвались от соперника — забили Александр Якушев и Валерий Васильев.

На перерыв перед третьим периодом команды ушли при счете 5:3. Советской команде оставалось продержаться 20 минут, не пропустив больше двух шайб — даже ничья со счетом 5:5 принесла бы сборной итоговую победу благодаря лучшей разнице голов.

«

"Мы проигрывали, последний период, — вспоминал Иглсон. — В перерыве я встретил Александра Краско, моего коллегу, главного в проведении переговоров со стороны СССР, и сказал ему: "Алекс, было бы здорово, если бы мы забили два гола. Все вернулись бы домой счастливыми". Никогда не забуду, как он посмотрел мне в глаза и ответил: "Алан, вы устали, вы проигрываете, а мы забьем еще". Я рванул в раздевалку, зашел туда впервые за всю серию и закричал: "Ребята, надо срочно забить!"

В третьем периоде канадцы полетели вперед. Уже через несколько минут Эспозито переиграл Владислава Третьяка и сократил отставание до минимального. Атмосфера продолжала накаляться: через минуту после гола друг с другом сцепились Евгений Мишаков и Род Жильбер. Хоккеистов разняли, но Мишаков не унимался — он сбросил перчатки и предложил канадцу выяснить отношения на кулаках. Тот отказался. Спустя 15 лет после Суперсерии, на одном из совместных мероприятий советский хоккеист спросил Жильбера, почему он не захотел подраться, на что он ответил фразой "ты бы меня убил".

Около десяти минут советская сборная успешно оборонялась, не позволив канадцам реализовать даже большинство "пять на три". Но за семь минут до конца матча канадцы сравняли счет, спровоцировав знаменитый скандальный эпизод. Дело в том, что после того, как шайба влетела в сетку, красный фонарь за воротами советской сборной не зажегся. Судья, ответственный за оповещение о заброшенной шайбе, просто проморгал момент. Это вывело из себя находившегося на трибуне Иглсона, решившего, что взятие ворот не засчитали.

Канадец понесся вниз ко льду, чтобы разобраться с судьей, но наткнулся на советских милиционеров. Взбешенного функционера приняли за нарушителя порядка, скрутили и начали уводить, однако за него вступились канадские хоккеисты. Первым лед покинул Питер Маховлич, подбежавший к стражам порядка и начавший распихивать их клюшкой, затем к потасовке подключились другие хоккеисты… Своего начальника канадцы отбили, и Иглсон досматривал матч со скамейки запасных.

Правда, без провокаций не обошлось. Тренеры канадцев и сам Иглсон начали показывать трибунам неприличные жесты и всячески выказывать свое презрение к действиям правоохранителей. Все это, вкупе с потасовкой, вызвало яркую реакцию со стороны работавшего на матче легендарного комментатора Николая Озерова, выдавшего: "Такой хоккей нам не нужен!"

А за полминуты до конца игры канадец Пол Хендерсон стал национальным героем, забросив шестую и победную шайбу. Фонарь за воротами Третьяка снова не зажегся, но на этот раз всем было уже не до него. Канадцы отыгрались и сотворили почти невероятный камбэк в серии — времени на то, чтобы отыграться у советских спортсменов уже не было.

"Проигравших в этой серии нет, — вспоминал легендарные игры Третьяк. — Да, канадцы вырвали победу на последних секундах, но я считаю, что выиграли все: и мы, и канадцы, и хоккей. Канадцы считают эту Суперсерию самым популярнейшим событием столетия. Выиграли и болельщики, увидевшие этот хоккей, который не забудется никогда".