Просмотр новости
Найдите то, что Вас интересует
Спутники
РН
SpaceX
Роскосмос
NASA
СпутникиРНSpaceXРоскосмосNASAА ТЫ ТАКОЙ ХОЛОДНЫЙ , как АЙСБЕРГ в ОКЕАНЕ …
Девочки, у нас с Сашей есть традиция. Совершенно обычная, стандартная для любого нормального москвича история.
Мы каждый год уезжаем в Ниццу в нашу квартиру, а из нее раз в сезон обязательно едем в Марсель есть суп. Настоящий bouillabaisse — это, конечно, чистый гастро-экстаз, особенно если заказать к нему правильное, ледяное Domaine d'Ott или приличное Château d'Esclans.
Понимаю, что для кого-то предел мечтаний — это вино из винограда Изабелла под шашлык в Геленджике, но у каждого свой базовый минимум .
В Москве для таких, как мы, есть отличное выражение — «небогатые миллионеры». Это категория людей, у которых на счетах всего каких-то жалких несколько миллионов евро, отложенных на старость. Нас в столице десятки тысяч, обычный средний класс, ничего особенного.
Но в этот раз Марсель решил сбить с нас спесь. На часах полночь, возвращаться в Ниццу лень, приличные пятизвездочные отели в стопе. Я на коленке через телефон бронирую какие-то «дизайнерские апартаменты» с панорамным видом.
На фотках всё выглядело очень стильно, comme il faut, а по факту нас ждало суровое испытание французским бытом. Местный декоратор, судя по всему, черпал вдохновение в ИКЕА образца ранних двухтысячных. Ложе любви оказалось узким, как полка в плацкарте.
В довершение ко всему на всю противоположную стену красовались гигантские, пиксельные фотообои с жутким арктическим айсбергом, который, видимо, должен был символизировать «концептуальную прохладу». Зачем этот провинциальный китч в Провансе — загадка века. Ну и вишенка на торте этого интерьерного арт-хауса: в квартире сдох бойлер. Горячей воды нет от слова «совсем».
Саша, как истинный джентльмен, пошел в душ первым. Слышу притих. Выходит синий, зубы стучат, в глазах … экзистенциальный кризис. Посмотрел на нашу микро-кровать, понял, что вдвоем мы туда физически не поместимся и благородно сполз на пол.
Лежит мой муж на ледяном марсельском кафеле, заворачивается в полотенце и натурально ловит гипотермию. А над ним этот проклятый айсберг светится. Я смотрю на него сверху, мне его искренне жалко, но пустить некуда — кровать реально single. Ситуация — полный кринж, романтика умерла, не успев родиться.
И тут у Саши от холода включается скрытый актерский талант. Он замирает, драматично поднимает ко мне синеющую дрожащую руку, цепляется за край простыни и выдает умирающим хрипом:
— Роуз… Обещай мне, что ты выживешь. Не сдавайся, слышишь? Даже если нет надежды… На этой чертовой двери… то есть кровати, точно есть место для двоих! Пожалуйста, скажи, что киноакадемия наконец-то даст мне Оскар! Роуз, я Леонардо Ди Каприо, и я чертовски замерз в этом океане! Спаси меня!
Меня просто разорвало. Смеясь до слез, я как-то умудрилась сгруппироваться, вжаться в стену и освободить ему буквально тридцать сантиметров.
Спасательная операция «Отогрей Лео» началась незамедлительно. Поскольку шлюпка была критически узкой, а падать на ледяной кафель никому не хотелось, нам пришлось выбрать самую устойчивую, надежную и, как оказалось, невероятно горячую позицию — догги-стайл.
И тут начался абсолютный космос, построенный на диком контрасте температур. Физически я ощущала, как его ледяная, остывшая на кафеле кожа соприкасается с моим разгоряченным, пылающим телом. Этот стык ледяного холода снаружи и обжигающего, первобытного жара внутри просто сводил с ума, обостряя каждый нерв до предела.
В голове случился потрясающий ментальный щелчок. Чисто женское, ни с чем не сравнимое удовольствие. Когда я девчонкой смотрела «Титаник» в девяностые, я ведь была реально, безумно влюблена в Ди Каприо. И одновременно с этим я была порочно влюблена в Сашу - который тогда был мужем моей подруги, а я его любовницей. Наш тайный , запретный роман из прошлого вдруг закольцевался в этой нелепой комнате.
Я поймала себя на мысли, что прямо сейчас разделяю постель с кумиром своей юности, экранным Лео, и одновременно с этим меня берет мой собственном, законный, выстраданный мужчина. Двойной джекпот в одной спальне!
Саша вошел в роль на все сто процентов. От его холода не осталось и следа. Он двигался так мощно, страстно и глубоко, что у меня перехватило дыхание. Он крепко сжимал мои бедра, его горячее дыхание обжигало мне шею.
Из роли Лео он плавно переключился на какой-то совсем безумный фарс: французский провансальский акцент в его исполнении вдруг смешался с украинским колоритом. Он то и дело хрипло шептал мне на ухо сочное: «О, ма шери… Роза с Привоза, а я твой французский моряк из Марселя! Сдавайся, Роза, я иду на абордаж!».
Это было настолько дико, чувственно, смешно и запредельно горячо, что меня накрывала волна за волной. Настоящий животный магнетизм. Я смотрела в окно на бушующее ночное море, боковым зрением видела этот нелепый айсберг на стене, а тело била сладкая дрожь.
Напряжение нарастало, дыхание сбилось, и в тот самый кульминационный момент, когда земля ушла из-под ног, за окном грохнуло так, что задрожали стекла.
В Марселе по какому-то случаю бахнул грандиозный салют. Огненные искры рассыпались прямо над морем, заливая комнату багровым и золотым светом.
И ровно в эту секунду оглушительного взрыва и моего мощнейшего, фантастического оргазма сквозь картонную стену от соседей на полной громкости донеслось бессмертное: «Near, far, wherever you are... I believe that the heart does go on!»
Селин Дион пела так, будто лично держала над нами свечку, а под нами в этот момент окончательно и с треском ломается эта проклятая провансальская кровать. Матрас проваливается, ножки летят в стороны, и мы с диким грохотом летим на многострадальный пол, запутавшись в простынях.
И вот лежим мы голые, распластанные на ледяном марсельском кафеле посреди обломков. За окном догорает салют, Селин Дион берет финальную ноту, на стене победно сияет неотразимый арктический айсберг, а мы просто не можем остановиться от хохота.
И в этот абсолютно идиотский момент Саня обнимает меня, целует в нос и глубокомысленно шепчет:
— Знаешь, любимая… Не важно, ГДЕ ты. Важно — С КЕМ ты.
Я пафосно сдуваю прядь с лица, смотрю на него взглядом роковой женщины из пабликов ВК и выдаю главный козырь:
— Саша, запомни: такую женщину, как я, трудно найти, невозможно забыть и легко потерять. Особенно на скользком кафеле в Марселе.
Господи, какой бред я написала.
Авторка: Олена Кириленко с Москвы/Монегаска Элен.
Можно вывезти девушку в Марсель , но нельзя вывести ее благородные корни.