8 октября президент России Владимир Путин прилетел на туркменский курорт Аваза для участия в саммите СНГ и Каспийском саммите. Специальный корреспондент “Ъ” Андрей Колесников — о том, как встречали президента России и как лихорадочно менялись точки доступа к нему в Авазе в течение одного вечера.

В аэропорту Туркменбаши города Туркменбаши мы ждали нашего баши. Вернее, национальный лидер туркменского народа Гурбангулы Бердымухамедов тоже должен был приехать, чтобы встретить Владимира Путина.

Что-то немноголюдно было в аэропорту. Я спросил, и мне рассказали, что просто рейсов нет, а вот эти две тетеньки как раз ждут вечернего. Тетеньки были. Да, аэропорт не был перегружен.

В аэропорту работали кассы и аптека. В аптеке я увидел два манекена в медицинских масках и сотрудницу без маски. Лекарств не продавали, их и не было, зато я увидел книгу «Лекарственные растения Туркменистана». Ее нельзя было купить, но можно было потрогать. Я долго разглядывал огромных размеров красочную книгу в твердой обложке с дотошным описанием каждой травиночки страны, пока не обратил внимание, что держу в руках третий том.

— А сколько же всего томов в этом собрании сочинений? — спросил я сотрудницу.

— Только что вышел семнадцатый,— доброжелательно рассказала она.— Но здесь у нас только шестнадцать.

Она с сожалением пожала плечами. Она не могла мне помочь, если бы я захотел подержать в руках свежий, пахнущий типографской краской том.

— А кто автор сочинений? — спросил я.

Она удивилась:

— Разве вы не видите? Наш национальный лидер! Он очень хорошо знает травы нашей страны!

Она показала мне, например, пятый том. Как я мог проморгать? Конечно, Гурбангулы Бердымухамедов был изображен и на обложке, и внутри на многих страницах. Просто текст был на туркменском, и это отвлекло меня от сути. А суть была и в этом тексте, и в этих фотографиях, и в этой сотруднице, и в этом аэропорту, и в этом городе.

Накануне мой коллега, приехавший на день раньше, шел по курортной Авазе, построенной словно специально к Каспийскому саммиту и саммиту СНГ (может, так, кстати, и было), от одного отеля к другому. В какой-то момент его, конечно, остановили и попросили отойти от дороги за бетонный столб. И надо было отвернуться от дороги. Оба сотрудника, которые отвели его за столб, тоже отвернулись. Мимо кто-то проехал. Когда коллега все же стал интересоваться, кто это был, ему объяснили, что это был кортеж национального лидера туркменского народа.

— А почему надо было отвернуться? — спросил он.

— Туркменская традиция,— ответили ему.

И он все понял.

Сюда вообще приехали только понятливые.

Теперь мы, понятливые, ждали прилета Владимира Путина.

Президента мы ожидали в зале ожидания аэропорта. Постепенно он стал заполняться людьми, которые оказались не декорацией жизни в Авазе, а и правда приехали улететь отсюда в Ашхабад. Причем я увидел, например, группу американцев. Выяснилось, что их тут интересовали какие-то особенные каньоны, каких нет даже в Соединенных Штатах. И между прочим, каньоны поразили их воображение. Так уж они говорили.

Новый аэропорт, таким образом, функционировал исправно. Правда, у пассажиров рейса было серьезное опасение, что их задержат из-за прилета Владимира Путина. Своей озабоченности они не скрывали и поглядывали на нас без энтузиазма.

Но тут выяснилось, что борт президента России на подлете. То есть им не придется пережидать. Нас провожали на аэродром, можно сказать, аплодисментами.

А зря, потому что место торжественной встречи было занято. Прилетел президент Ирана Масуд Пезешкиан. Его принимали с особыми мерами предосторожности, в которые я не рискую посвящать читателей “Ъ”.

Но вот и президент Ирана уехал в город.

Было предположение, что встретить Владимира Путина приедет национальный лидер туркменского народа, но нет, у трапа переминались два ребенка, мальчик и девочка, и человек с покрывалом на вытянутых руках. Когда Владимир Путин вышел из самолета, этот человек жестом провинциального фокусника распахнул покрывало, в нем оказались, ясное дело, хлеб-соль.

— Добро пожаловать, дорогие гости! — крикнули дети Владимиру Путину.

Из-за того что Владимир Путин приземлился с опозданием, лидеры СНГ (саммит СНГ — в пятницу) без него осмотрели гастровыставку, где были представлены национальные кухни стран-участниц. Впрочем, российская часть показала себя и так. Преподаватели Гнесинского музучилища исполнили перед гостями популярную песню «Матушка-земля» и попытались накормить их икрой (это на Каспии-то!) с блинами, а также дагестанскими чебуреками. Но президент Туркмении Сердар Бердымухамедов, сын своего отца Гурбангулы, увлекал их дальше и дальше, к фруктам и овощам Туркмении, Армении и Азербайджана (оба лидера этих стран участвовали в осмотре).

Спокойнее всех выглядел президент Киргизии Садыр Жапаров. Те горы дынь и арбузов, которые он выложил перед входом в резиденцию Владимира Путина в Бишкеке, здесь никто не смог бы хотя бы повторить.

После гастровыставки предстоял концерт. А затем была запланирована встреча с Сердаром Бердымухамедовым. Ее, правда, внезапно перенесли из комплекса «Аваза» в резиденцию российского президента, причем непосредственно в яхт-клуб, который тут раскинулся. Соответственно, и журналистов, которые должны были освещать это мероприятие, развезли по отелям Авазы.

А мы из аэропорта лихорадочно засобирались в яхт-клуб и, собственно говоря, приехали сюда. Но тут встречу с Сердаром Бердымухамедовым перенесли из яхт-клуба в комплекс «Аваза». Распущенных журналистов не стали собирать по отелям, а мобилизовали на это мероприятие группу, которая работала на гастровыставке (нет, они там ничего не ели).

Нам в яхт-клубе вроде бы нечего было делать, но и это оказалось не так, поскольку появилась большая вероятность встречи здесь президентов России и Ирана.

Но и это в конце концов после длительного ожидания оказалось не так. Встреча с президентом Ирана, сообщили нам, состоится на следующий день, в то время, какое будет определено.

И мы было уехали, но тут выяснилось, что в яхт-клубе все-таки состоится встреча с президентом Ирана.

Да, Владимир Путин, опоздавший на гастровыставку и приехавший только к общему ужину (что ж, это прагматично), стремился уже в ночи что-то наверстать, причем уже из графика завтрашнего дня.

И только когда я увидел в яхт-клубе членов иранской делегации, я поверил в то, что все будет здесь и сейчас.

И все-таки стоило спросить Дмитрия Пескова, зачем переносить встречу с президентом Ирана с завтрашнего дня на сегодняшний. Его и спросили.

— Они решили, что время есть, хоть и позднее,— пожал он плечами.

Но потом добавил на мой уточняющий вопрос:

— Ну они решили завтра не задерживаться и все решить сегодня.

Это и была правда сегодняшнего дня.

И я с гордостью должен сообщить, что встреча состоялась. Все было не зря.

И господин Пезешкиан поздравил коллегу с днем рождения. И сообщил, что хотел:

— Мы не должны дать шанс односторонности!

Односторонностью он называл, конечно, Соединенные Штаты.

— Они в середине переговоров напали на нас! — вспомнил он то, что не забудет никогда.— Но мы никогда не покидали переговорный стол!

Просто он не станет обеденным.

Андрей Колесников, Аваза