... «Мы прибыли в СССР, и подумали, что покинули Землю — поселились на другой планете. Всё просто как из сказки, фантастический фильм. У нас кругом разруха, война. В школах ни карандашей нет, ни тетрадей. Электричества в жилищах не было, с керосиновой лампой вечером ходили. У тех, кто из кишлаков в провинции, в домах отсутствовали окна. С трапа самолёта спустились, нас сотни русских школьников встречают — с подарками, с цветами. Затем детей отвезли в баню помыться, выдали новую одежду, новую обувь. Кормили нас, знаешь как? На убой просто, пять раз в день. Завтрак, второй завтрак, полдник, обед, ужин. Я в интернате в Волгограде жил, вот ты мне, наверное, не поверишь — но у нас на обед всегда была чёрная и красная икра, как сейчас помню. Белый хлеб нарезанный к ней давали, и кусок масла большой, от него кусочки строгали».

Наджибулла встречается с афганскими детьми в итернате в СССР. Фото: Личный архив

В 1984-1986 гг. в Советский Союз привезли на учёбу тысячи афганских сирот, и детей из малоимущих семей в возрасте от 7 до 10 лет. По разным подсчётам, всего от 2 500 до 6 000 человек. После распада СССР их ждала непростая судьба — они, получившие советское среднее специальное образование, оказались не нужны ни в государствах, возникших на месте «Страны шурави», ни в родном Афганистане. Иногда этих людей встречаешь неожиданно — седобородый охранник на въезде в аэропорт Кабула вдруг заговорил со мной на чистом русском, или торговец кукурузой на базаре. «Откуда вы?». «Жил в восьмидесятых в интернате в Ташкенте». Мне удалось поговорить с теми, кого в раннем детстве привезли в СССР — с Абдул-Мохаммедом, Вахидуллой, Вали и Мазуллой. Их судьба сложилась совсем невесело, как и у большинства «коммунистических» афганцев после исчезновения Советского Союза.

Фото: Личный архив «Вошёл не в ту дверь»

...Мы сидим в чайхане в центре Кабула, выпускники советского интерната пришли туда после пятничной молитвы: её нельзя пропускать, министерство по пропаганде добродетели и предотвращению порока строго следит за этим. «Когда я в первый раз приехал в Афганистан ещё в 1998-м году, при талибах, нужно было пойти в мечеть, это было обязательно, — вспоминает Абдул-Мохаммед Султани. — Но я не умел молиться, не знал арабских слов — меня же воспитали как советского ребёнка. Стою, смотрю на молящихся, руки складываю, как они, кланяюсь — и шепчу, вроде как про себя...нервничаю — вдруг меня разоблачат?». Почти у всех сейчас нет работы — неофициально, безработица в Афганистане составляет 40 %, три четверти населения живут за чертой бедности.

Фото: Личный архив

Дадулла рассказывает, как ему помогли бывшие сокурсники, ныне живущие в ФРГ и США — «Они собрали мне денег, чтобы я купил грузовик на мотоцикле, и мог перевозить товары на базар для торговцев, кормить своих детей. Это для меня больше, чем братья. Для меня родные столько не сделали, сколько они». Мне показывают чат в мессенджере, где «интернатовцы» общаются на русском языке, обыгрывая современные шутки, вроде знаменитого выражения Киркорова «вошёл не в ту дверь». «Нас зовут „внуками Ленина“, — улыбается Абдул-Мохаммад. — Прошло столько лет, но мы тут до сих пор чужие». «Никто так не пострадал от распада СССР, как мы, — утверждает Вали Хабиби. — Афганские подростки, учившиеся в Советском Союзе, 25 декабря 1991 года оказались людьми без документов, подлежащими депортации. В самом Афганистане в апреле 1992-го моджахеды вошли в столицу, и у власти оказались ярые враги „шурави“ и режима Наджибуллы. Мы не знали, куда нам идти и что нам делать».

Афганские ученики в советском интернате. Фото: Личный архив «Мы боялись шоколада»

Годы в интернатах в Волгограде, Армавире и Ташкенте все вспоминают с небывалой теплотой. «Помню, к нам в столовую заходит директор, — смеётся Вахидулла Мехраби. — И говорит речь — дети, добро пожаловать в свой дом. Ваша программа обучения рассчитана на 10 лет. Все в крик, в него вилки-ложки полетели. У многих хотя бы один родитель был жив. „Как десять лет?! Мы думали, нас на каникулы привезли. Хотим домой, к маме!“. Вот дурачки были. Я бы сейчас 20 лет в этом интернате с удовольствием проучился!». Мне рассказывают, как носили афганские пионерские галстуки с трёхцветным афганским флагом по краям, а потом всех в мавзолее Ленина торжественно принимали в советские пионеры — «Это был такой восторг! Голова кружилась!». Афганских детей, когда они достаточно выучили русский язык, водили в кино, театры, на балет.

Афганские ученики в советском интернате. Фото: Личный архив

«Мы через полгода уже где-то начали говорить на русском, — вспоминает Мазулла Адил. — И между собой уже на нём общались. Я вернулся в Афганистан, мне пуштунский пришлось вспоминать снова — я его забыл. В мой физико-математический интернат в Ташкенте приезжали учителя-афганцы, и они поражались, говорили нам — цените это. В Афганистане у президента такой еды нет, какой кормят вас. Русские, узбекские, таджикские преподаватели в СССР обращались с нами так, словно мы — их собственные дети. Многих продуктов, что нам давали, мы поначалу боялись — например, шоколада, мы вообще не знали, что это такое. Кисель тоже мало кому зашёл. Сейчас вспоминаю — мне не верится, что я так жил — как сладкий сон. Сколько лет прошло, всегда это помню, и очень благодарен СССР и всему советскому народу».

Фото: Личный архив «Зайцы» спали на полу

...После учёбы интерната афганских подростков направили на продолжение учёбы. Кого-то в Армавир, кого-то (как Мазуллу) — в подмосковный Егорьевск, авиатехнический техникум. Это были уже девяностые — и все вспоминают, как тайком ездили на поля воровать картошку, стипендии на еду не хватало. В 1996 году, после захвата Кабула тогдашним «Талибаном», студентов выставили на улицу. «Нам раздали по сто рублей, — разводит руками Абдул-Мохаммед. — Это всё, что было у наших преподавателей. Нам негде было жить, и нас не брали на работу легально — мы же все с афганскими паспортами. Мол, ваше обучение закончилось, в общежитии вы находиться больше не можете. Грузчиком и то официально не устроишься. А куда нам деваться, если за 12 лет мы и языки свои забыли, только по-русски общались? Я и другие уехали в Москву „зайцами“, пересаживаясь между городами с электрички на электричку. Смогли наняться продавцами на рынке, там же спали на полу». Но афганцы являлись «нелегалами» — со всеми вытекающими последствиями.

Фото: Личный архив

«Меня задержал ОМОН, — говорит Вали. — Надели наручники, три недели держали в КПЗ. Я объясняю — я столько лет тут живу, я не преступник! Меня никто не слушал — депортировали в Афганистан через Термез. 18 человек вывезли без объяснений — за шиворот, в „уазик“ и отправляли на границу. Даже вещи не разрешили с собой забрать. А ведь мы не знали, жива ли наша родня — с 1992 года, как моджахеды свергли Наджибуллу, ни одной весточки из Афганистана не приходило. Многие же афганцы при шурави служили в царандое (народной милиции), или и вовсе в ХАД (госбезопасности)». Я задаю вопрос — обижен ли он? «Нет, и это честно — отвечает Вали. — Все тогда в России жили плохо, и везде был беспредел, а не только со мной. Я ненавижу ельцинское время. Наша сказка превратилась в дикий кошмар».

Афганские ученики в советском техникуме. Фото: Личный архив

Я спрашиваю — учились ли среди них девушки, какая им выпала судьба?

«Да, учились, — кивает Мазулла. — Тридцать семь человек. А дальше...ты уверен, что хочешь про это знать?».

Продолжение интервью с афганскими детьми, потерявшими две своих родины, будет опубликовано завтра.