Сегодня директор Кроноцкого заповедника мог бы отпраздновать свой день рождения. Увы, этому не суждено было случиться - 23 декабря 2016 года Тихона не стало. Проект «АКВАРЕЛИ САМАНГА» — один из многих, которые мы планировали вместе. Посвящаю данную публикацию памяти Тихону Игоревичу Шпиленку, человеку, открывшему для меня Камчатку. С днём рождения, Тихон!

«Акварели Саманга» — один из самых удачных моих проектов, и мне действительно посчастливилось снять его удивительное место на Камчатке. Этому есть несколько объяснений. Во-первых, всё дело в личном отношении. Я люблю Камчатку и медведей — и порой мне кажется, что они платят мне той же монетой. Во-вторых, Саманг — потрясающее по красоте место. Свою полную палитру красок архипелаг открывает осенью, лишь на короткое время и далеко не каждый год. В-третьих, это захватывающая история о том, как медведицы Курильского озера нашли на берегах архипелага защиту и силу ради спасения и продления своего рода.

Для меня это был не просто проект, а вызов — и я его принял. Реализация «Акварелей Саманга» оказалась куда сложнее, чем я предполагал. Успешная съёмка требовала одновременного совпадения нескольких условий: отсутствие шторма, дождя и большой волны, достаточное количество света, отсутствие ветра, правильного ветра, присутствия медведей в нужном месте и наступление золотой осени в это время. Стоило одному параметру выпасть, и вся работа шла насмарку. Этот «попутный ветер» пришлось ловить целый месяц. Удача, к счастью, оказалась на моей стороне.

Впервые я посетил Саманг в августе 2012 года. Не буду лукавить — любви с первого взгляда не случилось. Но даже летом архипелаг сумел удивить, цветущие рододендроны и тёмные глубокие воды Курильского озера, омывающие острова. Тогда же я увидел здесь своего первого медведя — и что-то во мне решило, что я вернусь.

Будто битвы той следы,

Меж камней глядят, пестрея,

Рододендрона гряды.

Николай Холодковский, 1922

Саманг — не просто архипелаг. Это место с памятью. Вулканические острова поднялись со дна Курильского озера тысячи лет назад — и с тех пор не изменились так, как меняется всё вокруг них. На архипелаге не живут люли, сюда нет. Добраться можно только по воде — и это обстоятельство, которое для человека звучит как ограничение, для медведя является главным достоинством. Архипелаг остался таким, каким его застали первые медведицы: крутые берега, густой стланик, вулканический камень, тишина. Я подходил к островам на лодке в разное время суток — утром в тумане, в полдень на солнечную погоду, вечером в сумерках. Каждый раз Саманг выглядел иначе и каждый раз, как будто смотрит на тебя. Это трудно объяснить, но именно здесь я впервые понял, что есть места, которые не просто существуют — они помнят и ждут.

Камчатский полуостров издавна населён бурыми медведями. Сегодня в Камчатском крае насчитывается около 24 тысяч особей — и наибольшая их плотность приходится на юг полуострова. Здесь, под защитой Южно-Камчатского заказника имени Т. И. Шпиленка, сосредоточена крупнейшая популяция бурых медведей в России. Причин тому несколько: первозданная природа, безопасность, обилие разнообразного корма, хорошие условия для зимовки. Но есть, и кое-что труднее объяснимое — то, что местные называют просто «медвежий рай». Косолапые возвращаются сюда из поколения в поколение, и, кажется, знают об этом крае что-то такое, чего мы пока не умеем измерить.

С приходом осени, когда всё вокруг одевается в золото и багрянец, на Курильском озере происходит удивительное событие — открытие сезона на архипелаге Саманг. Медведи плывут, каждый своим курсом, но все в одну сторону. Я наблюдал это с лодки. Над водой видны только головы и тёмные силуэты плывущих тел, а озеро в этот час стоит совершенно неподвижным, и каждый медведь тянет за собой длинный серебристый след. Никто точно не знает, когда первые косолапые появились на Саманге. Да это и неважно. Важно другое, в мае-июне следующего года они поплывут обратно, и их будет значительно больше.

Рождение потомства — всегда маленькое чудо. Для медведицы это ещё и серьёзное испытание, за всю жизнь она может воспользоваться этим правом не более пяти раз. Саманг не случайно стал для этого идеальным местом. Крупные самцы сюда не приплывают. Острова выбирают медведицы, которые готовятся к родам, и матухи с малышами. Именно поэтому, покидая архипелаг через полгода, их будет больше, чем приплыло. Среди них окажутся и медвежата-сеголетки — те, кто в своё время тоже придёт сюда на зимовку. Цикл замкнётся, и так — из года в год.

На архипелаг приплывает немало молодых мишек — по виду скорее медвежата, чем самостоятельные звери. Это молодые медведицы, оставшиеся без матери. Камчатские медвежата начинают самостоятельную жизнь примерно в два с половиной года, а значит, с матухой они расстались лишь несколько месяцев назад. Рожать в этом сезоне они ещё не будут. Но именно здесь, на Саманге, они проходят то, что я бы назвал школой материнства. Молодые мишки наблюдают за старшими медведицами с медвежатами, кто и как выбирает берлогу и обустраивают своё первое самостоятельное жилье. И когда придёт время, они вернутся уже как матери.

Первым делом, приплыв на архипелаг, медведи занимаются выбором берлоги. Однажды, я несколько за одной медведицей, которая искала себе жильё для зимовки. Густая растительность и пересечённая местность затрудняют наблюдение. Но я видел, как она обошла несколько мест, в каждом задерживалась, нюхала, заходила внутрь и выходила обратно. В конце концов она остановилась у входа в небольшую расщелину под выступом скалы, постояла с минуту — и исчезла внутри. Больше не вышла. Выбор был сделан. Берлог на архипелаге достаточно, так что без «квартиры» никто не остаётся. Я ни разу не видел здесь конфликтов из-за жилья — возможно, те, кто облюбовал определённое место, просто приплывают раньше других.

Первые дни на Саманге — это деловая суета, но в ней есть организованный порядок. Сначала берлога, потом еда, потом всё остальное. Прежде чем приступить к обустройству своего жилища, косолапый знакомится с окрестностями. Нет ли совсем рядом других берлоги или натоптанной тропы. Или куда стекает вода после дождя. Это не праздное любопытство — это ревизия. Место, которое помнишь, и место, которое изменилось за время, что тебя не было, разные места, и их нужно сверить заново. После того как берлога найдена и обжита, начинается уборка. Старую подстилку выбрасывают, укладывают свежую — ветки, траву, охапки рыжего, пахнущего смолой мха с ближайшего склона. Щели заделывают, вход поправляют. Работа непритязательная, но важная, что от неё зависят ближайшие полгода.