Кому-то может показаться странным - как петляет русло этого потока мыслей. О ценностях и ценах. Об информационном шуме - и лечебной тишине. Тут же письмо деду, художнику Петру Кончаловскому: в детстве было некогда - а теперь целый вагон накопленных вопросов. Вот вспоминает прадеда - Василия Сурикова. Думает о маме, Наталье Кончаловской, и ее уроках. И тут же глава о сути фотографии - в чем разница изображения и образа. Почему от "Черного квадрата" можно отупеть. А все взаимосвязано, одно за другое цепляется.

Как повлияет на будущее человечества искусство, если оно как вырезка лежит на прилавках? Почем теперешнее время. А завтрашнее будет почем? Что ждет литературу, живопись, кино? Что будет с нами всеми?

В собеседники или свидетели всей драматической истории искусства Кончаловский привлекает в книге многих авторов, от Шпенглера до Солженицына, от Пастернака до Ирины Антоновой, от Толстого до Протазанова. Логика его размышлений, кажется, ведет к пессимистичному итогу. Но трагедия у Кончаловского все же оптимистическая: он и ставит точку на словах о добре. На добрых чувствах, которые хотел бы лирой (или кинокамерой) в людях пробуждать. "Добро - это не чудо… Это врачевание. Добро лечит. Как добрый врач дает надежду. Или учитель. Или настоящий художник".

Книга подготовлена издательством "Бомбора" - стоит прочитать ее внимательней. Для читателей "РГ" мы выбрали 10 цитат: в каждой - голос художника, который хочет быть услышанным.

"Л.Н. Толстой считал заблуждением отождествлять красоту с добром. Такое же заблуждение - отождествлять художественную ценность произведения искусства с его рыночной стоимостью. Но это происходит - стараниями части критиков, философов и т. п.

Любой молодой человек, глядя на произведение искусства, задается сначала вопросом о том, сколько это стоит, а потом (но и это не всегда) - зачем оно создано. Те, кто приобретает произведения искусства, видят в них инвестиции, а не отражение чувств, переживаний художника. Результат - во-первых, отчуждение искусства от зрителя, во-вторых, маркетинг становится важнее самого произведения искусства, а мнение об искусстве важнее переживания, и сам рынок искусства важнее собственно искусства..."

"…Человек сегодня утратил величайшую способность, необходимую для общения с искусством, - способность к созерцанию. Он спешит за изменениями, переменами, бежит глазами за движущимся объектом и не умеет сосредоточиться, остановиться, заглянуть в себя - а что он чувствует? Он не умеет буквально погрузиться в созерцание, не торопиться, забыть, что "время - деньги". И понять, что время НЕ ИМЕЕТ ЦЕНЫ".

"Когда в мире даже время превратилось в деньги и люди встречаются, общаются по большей части лишь для того, чтобы решить, как эти деньги преумножить, разговор об эстетике, хоть он и не касается напрямую вопросов экономики и политики, кажется мне более важным для опыта человечества. Опыта, который сегодня сознательно и последовательно разрушается.

Решение вопросов, касающихся культуры и искусства, сегодня важнее иных, и, может быть, именно в России такой разговор плодотворнее, чем в других странах мира... Знаете, кто-то сказал: "Весь мир катится в пропасть. Только Европа спешит туда на "Роллс-Ройсе", а Россия - на трамвае"... Может, поэтому у нас еще есть время подумать и поговорить о культуре и искусстве".

"На мой взгляд, все, что происходит сегодня, связано с деньгами. В свое время писатель Ф. Мориак сказал, что ХХ век будет веком спорта. Но он ошибся на век. Сегодня Том Круз стоит меньше, чем Мбаппе, Холанн и Ямаль. Знаменитые футболисты - большие звезды, чем любые звезды поп-культуры. Это связано с тем, что спорт является более демократическим (в худшем и в лучшем смысле) и поэтому приносит больше денег.

Посмотрите на Европу - кажется, там до отвала "наелись" свободы. И на мой взгляд, западная цивилизация исчерпала себя. Современная культура подменила художественную ценность рыночной стоимостью. Это можно видеть, скажем, по тому, что картинка Энди Уорхола, на которую он просто помочился, продается за десять миллионов долларов.

Такие "поделки" Уорхола покупают как инвестицию, которую лет через двадцать можно продать в десять раз дороже другому "ценителю искусства". Как сказал Сальвадор Дали: "Я богат потому, что мир полон кретинов". Это демонстрируют современные инсталляции".

"Я помню постановку оперы "Бал-маскарад" Верди в Испании, где актер в роли короля читал газету, спустив штаны и сидя на унитазе... Разве это не признак того, что традиция и культура исчерпывают себя?

Что главное, к примеру, в опере? Музыка. А режиссура второстепенна. Режиссер в опере - это слуга композитора, дирижера и солиста. Культурный режиссер не имеет права переделывать сюжет. Это называется "самовыражение за счет гения". Самовыражаться за счет Вагнера, на мой взгляд, - кощунство.

Сегодня, глядя на произведение искусства, молодой человек сначала думает, сколько оно стоит, и только потом - зачем оно создано

Что такое режиссура? Это обилие художественных ассоциаций, колоссальная культурная база, без этого ничего нет, все остальное - прикольно, похайпуем. Так вот, у нынешних наших молодых режиссеров случается иногда один хайп, а художественных ассоциаций - ноль. Это все подмена понятий".

"Глобализация уничтожает не только суверенитет государств. И зрители наши, к несчастью моему, все чаще становятся киноамериканцами с традиционным в Америке хрустом попкорна. Почему сейчас такое громкое кино - со всеми этими dolby surround? Потому что все жуют во время сеанса - так что Голливуд снимает кино для жующих.

В юности, когда я учился киномастерству, к кинематографу относились как к одному из высоких искусств. Людей волновало качество фильма, а не кассовый успех. И фильмы снимались не для жующей публики, а для людей, которые приходили в кинотеатр в том числе и для того, чтобы найти ответы на вопросы, которые их мучили. И те зрители к кино относились как к своему собеседнику, иногда даже - как к учителю. Нам, студентам ВГИКа, в голову не приходило задавать вопросы о фильмах Копполы, Куросавы и Феллини типа: сколько стоила картина или сколько там она собрала...

Но посмотрите какую-нибудь современную программу о кино на отечественном ТВ или обзор в Сети - это в основном про кассовые сборы, бюджет фильма и его рекламу в мире. Это абсолютно американский анализ фильмов, так сказать, американская ментальность.

К сожалению, такой американизированный подход к произведению уже укоренился не только у журналистов, но и у зрителей, которые судят фильм по рейтингам IMDb или сайта "Кинопоиск", - и чтобы не ниже семерки".

"…Настолько сильный идет антирусский, русофобский накат от наших западных "партнеров" и настолько много было, я бы сказал, дикой чернухи о нашей стране, что у людей естественный протест против подобного. Тем более что русское кино всегда было неповторимым. Начиная с Якова Протазанова - и через советское, коммунистическое, большевистское, через шедевры авангарда, Эйзенштейна, Пудовкина - наше кино было и остается особенным.

Конечно, после перестройки возникло желание воткнуть русское кино в общий тренд американского кинематографа. Но эти попытки вряд ли интересуют мирового зрителя, они могут привлекать российскую молодежь, поскольку мы благодаря, наверное, достаточно легкомысленному отношению к американской пропаганде создали целое поколение американских кинозрителей в России.

Но еще не поздно задуматься, что мы потеряли, а что взамен нашли. За исключением определенного удобства - сидя в гораздо более комфортном кресле, чем сорок лет назад, жевать попкорн и пить кока-колу. Но удобство не делает человека лучше и не способствует его духовному росту".

"…Я убежден, что свобода никакой гарантии для создания шедевров не дает. Все великие шедевры были созданы в условиях диктатуры, инквизиции, жесткой царской либо советской цензуры. В условиях цензуры и независимо от цензуры. Я думаю, что цензура помогает художнику, а не мешает".

"Пока человеческие ценности были незыблемыми, почти всегда заслуженной была и слава творцов - она была нерукотворной, создавалась поколениями, ставила прославившегося выше других… Было понятно, куда стремиться. Любой молодой человек знал Толстого, Чехова, Лихачёва как великих, достойных подражания авторов. То же и в кино: мы стремились к вершинам, ясно определенным, заслуженно утвердившимся в искусстве...

Сегодня слава стоит денег и создается манипулятивно, с помощью СМИ. Часто она просто фальшива. Молодой человек, мечтающий о славе в искусстве, растерян: на горизонте полно обманчивых огоньков...

Если Борис Пастернак когда-то писал о славе: "Быть знаменитым некрасиво, не это поднимает ввысь...", то те времена давным-давно прошли, и сегодня призыв к скромности звучит как наивный бред. Сегодня "быть НЕизвестным некрасиво". Сегодня, чтобы в изобразительном искусстве просто выжить, важно стать известным - любой ценой! Я не шучу - любой".

"Симфонию Чайковского нужно слушать десять или двадцать минут, прежде чем начинаешь погружаться в нее. Чтобы читать Достоевского или Солженицына, нужна жертва - время. Необходимо сфокусировать внимание, интенсивно во что-то вглядеться, вдуматься - только тогда начинается сопереживание на углубленном уровне.

Созерцание - вот что необходимо для восприятия произведения искусства; для восприятия поп-музыки погружения не нужно.

То же происходит и с литературой - ныне она не требует погружения. Для того чтобы читать бóльшую часть современной мировой литературы, жертвовать временем не надо. Ты читаешь примерно так же, как слушаешь фоновую музыку в лифте - она себе играет, а ты думаешь о чем-то своем.

Человечество приучили воспринимать искусство на самом поверхностном уровне. Сознание читателя и зрителя может бегать по его поверхности, как водяной паук по глади воды, - этого достаточно. Давайте не будем забывать, что самый первый великий роман - Библия - требовал самой большой концентрации".