9 октября без ложной скромности вся страна отметила вековой юбилей Евгения Евстигнеева. Без праздника не обошлось и в МХТ им. А.П.Чехова, в труппе которого Евгений Александрович служил с 1970 года. На открытии выставки — Павел Ващилин, директор Музея МХАТ, Марфа Бубнова, куратор выставки, Владимир Машков, председатель Союза театральных деятелей и худрук «Современника» (одним из основателей которого и был Евстигнеев!), худрук МХТ Константин Хабенский, актер Авангард Леонтьев, а также Софья Евстигнеева, внучка артиста, и многие другие. Все собрались возле бюста Константина Станиславского, размещенного под портретом Евстигнеева — так уж получилось, что он расположен прямо над выходом в Зеленое фойе. 

Павел Ващилин Фото: Марина Бляшон

Ностальгический тон вечеру задал Павел Ващилин, застать Евгения Александровича на сцене ему не удалось, но в памяти сохранились слова Аллы Покровской о Евстигнееве:

— Однажды я стал ей про кого-то говорить: «Гений, играл гениально», — она меня остановила словами: «Давай запомним так: официально у нас два гения — Смоктуновский и Евстигнеев. Они ими стали еще при жизни». Она вспоминала, что Олег Николаевич Ефремов особо долго с ними, тогда молодежью «Современника», не репетировал — мол, все получилось, все хорошо. А с Евстигнеевым мог репетировать часами. «Мы ему были неинтересны, а Евстигнеев был тем гением, в котором можно было копать и копать. И находить».

Авангард Леонтьев и Владимир Машков Фото: Марина Бляшон

Эстафетную палочку воспоминаний подхватил Владимир Машков:

— Мне повезло, я студентом имел честь сопровождать его на гастролях в Перми. Я ему понравился, потому что я, как и он, работал на заводе и быстро выполнял его указания, был доставщиком. За это я получал возможность слушать его истории, и этого мне было достаточно, чтобы понимать, что ты находишься рядом с великим талантом, — закончив свой рассказ, Владимир Львович пригласил в центр зала Авангарда Леонтьева, который почему-то скромно спрятался за бюстом Станиславского. Авангард Николаевич рассказал о Евстигнееве как о человеке:

— Он был деликатнейший человек и очень скромный. Популярность, узнаваемость — это все было мимо него. Никогда не сделал ни одного замечания никому, хотя он играл лучше всех, и, наверное, партнеры ему иногда мешали. Однажды Галина Борисовна Волчек предложила мне спросить совета у Евстигнеева, как играть Алёшку в «На дне» (сам Евгений Александрович гениально играл Сатина). Боже мой! Я клещами тянул из него этот совет. И вдруг он сделал мне секундный показ. Тогда я им не воспользовался по молодости и глупости. Но это было гениально. Мне кажется, он берег способность, силы, чтобы, когда надо, сыграть ярко и искрометно.

Куратор выставки Марфа Бубнова вспомнила одно из редких высказываний самого Евстигнеева (сохранилось не так много его прямой речи — интервью он не любил давать).

— Мы хотели сделать веселую выставку. Как говорил Евгений Александрович, не может быть творчества без шампанского, то есть без радости. Но вышло иначе. И это тоже неслучайно, это тоже его раскрывает. В 1966-м, когда Евгений Александрович рассказывал, как снимался фильм «Берегись автомобиля», он закончил свое интервью такими словами: «Это всё, что я хотел вам сказать, но получилось как-то несмешно». Это интервью также можно посмотреть на выставке. У нас получилась выставка про Художественный театр, про Евгения Александровича в Художественном театре и о памяти, которая всегда жива.

Снимки спектакля "Иванов" Фото: Марина Бляшон

Выставка соткана из двух «компонентов», первый — личная линия артиста, где прежде всего внимание приковывают глаза Евстигнеева. Они не всегда обращены к зрителю, но всегда излучают энергетику. Перед нами не всегда Евгений Александрович, а Пришвин из спектакля «Колея» (1987), Серебряков из «Дяди Вани» (1985), Дорн из «Чайки» (1984) и многие другие образы, которые артист воплотил на сцене Художественного театра. Изредка — он сам, например, на банкете после спектакля «Спокойной ночи, мама» (1989), однако актера мы видим не только на фотографиях, но и «слышим» со стен в его избранных цитатах. Приведем одну из важнейших, на наш взгляд:

— Я прежде всего любопытный. И хотя всех людей любить невозможно, интереса к ним художник терять никогда не должен. Это первая моя заповедь.

В этом же «компоненте» — редкие документы и уникальные вещи, связанные с творческой биографией артиста. Например, китель и рубаха Ивана Адамыча из спектакля «Старый Новый год», личное дело Евстигнеева, учившегося в Школе-студии МХАТ, протоколы репетиций, театральные программки и карикатуры.

Эскизы Давида Боровского Фото: Марина Бляшон

Второй «компонент» — взгляд на артиста со стороны, приведенный в цитатах его близких — Игоря Кваши, Валентина Гафта, Ирины Мирошниченко и других. Здесь же — редкие вещи, такие как эскизы костюмов для образов Евстигнеева, выполненные Давидом Боровским (его творчество запомнилось зрителю по сценографии «Гамлета» с Высоцким в Театре на Таганке). Где-то, читая, улыбаешься, даже хохочешь, а где-то — умиляешься и удивляешься человеческим качествам большого артиста. Одна из ярчайших цитат о Евстигнееве, приведенных на выставке, принадлежит Станиславу Любшину:

— Говорят, в России поэт больше, чем поэт. Я думаю, Евстигнеев был больше, чем поэт, и больше, чем актер. Что ни образ — шедевр, художественная сенсация.