Актерский диапазон его был, возможно, меньше, чем у таких грандов, как Евстигнеев, Смоктуновский, Борисов. Но на том поле, где он играл, ему просто не было равных. Естественен — да. Но еще всегда умел создать, показать, вытащить из себя такие нюансы, оттенки красок, самых разных характеров, что диву даешься.

Кадр из фильма "Иван Васильевич меняет профессию"

Есть роли, в которых он выразил всех нас. Ну, как Высоцкий в своих песнях. Шукшин же не случайно обратил на него внимание, поверил. А уж как Куравлев относился к Шукшину — это неописуемо. И вот «Живет такой парень», Куравлеву 28. Тот самый Пирамидон, такой простой и такой замечательный. Он все искал идеал среди женщин, хотел «сфотографироваться», а вот сам стал таким идеалом на самом деле. Да, от земли, от сохи, шофер, казалось бы. Всего лишь? Этого мало? Но такой человек, на которого хотел похожим быть каждый из нас — что высоколобый интеллигент, ученый, что обычный работяга. Вот с кого стоило делать жизнь — именно с этого Пашки Колокольникова. Там же в конце, уже в больнице, к нему приходит сама Белла Ахмадулина, ну такая красивая. И неслучайно она просто растворяется в Пашке, кажется, готова для него на все. Действительно, как же в него не влюбиться? Такой народный герой, совершенно непафосный, в лучшем, каком-то высшем смысле порядочнейший, никому никогда не делающий зла, это для него органически невозможно. И всегда готовый помочь. А кто же, если не он. Вот такой человек вышел из народа.

Но через 10 лет он сыграл другого народного героя, персонажа. О чем фильм «Афоня», как вы думаете? О человеке, который потерял смысл жизни. Выпивоха, дебошир — эти словечки оставьте для советских газет, журнала «Крокодил». Человек без смысла жизни, которого, возможно, спасет, вылечит только женская любовь. Но тогда, на самом пике застоя (еще одно газетное понятие), такое отсутствие смысла обнаруживали все мы, большинство из нас. «Афоня» — в общем-то, диагноз состояния советского общества на тот момент, разве нет? Конечно, можно было не спиваться (хотя сколько их было, спившихся), но если ты уже не понимаешь, зачем живешь… А именно так и было — Данелия, а за ним и Леонид Куравлев снайперски выдали рентген той нашей болезни.

Еще один человек из народа как ориентир — из фильма «Мы, нижеподписавшиеся». Вот он хочет все исправить, залатать практически в одиночку. Лезет на амбразуру, а ведь ситуация-то безнадежна. Драматург Александр Гельман именно об этом писал, а Татьяна Лиознова именно это поставила. Ну да, выпьем за наше безнадежное дело. А ведь на таких искренних энтузиастах еще и держался Советский Союз. Именно они спасали, выручали, бились из последних сил, ничего не желая для себя лично, а «жила бы страна родная». Вот такой человек Леня Шиндин, которого сыграл Куравлев.

Но если о нюансах, оттенках… Пересмотрите его ранние фильмы: «Старшая сестра», «Начало». В том «Начале» он играет женатого человека, так увлекшегося Пашей — Чуриковой, которая Жанна д’Арк. Они сидят друг напротив друга, а режиссер Глеб Панфилов пока не знает, что ему делать, как показать такое чувство. И тут сам Леонид Вячеславович сказал: «А давайте я буду напевать, а потом Инна за мной, и вот мы в унисон». Ну вспомните, как это здорово сыграно в фильме. Да потому что душа поет. Но затем за ним, персонажем Куравлева, приходит жена и, как маленького нашкодившего мальчика, уводит домой буквально за ручку. Все это показано, выстрадано, отражено Куравлевым так необыкновенно тонко.

А есть еще Куравлев самоироничный, где он просто в голос чуть ли не издевается над самим собой. Вот он, такой неожиданный, в «Семнадцати мгновениях весны» с черной повязкой на глазу, прямо Кутузов. А на самом деле — оберштурмбанфюрер Айсман. Нацист — да, гестаповец — да, но вроде как порядочный человек, так и не сдавший своего друга Штирлица. И грустно, и смешно, и страшно, но вот здесь Лиозновой понадобился именно Куравлев.

И «Мимино», куда же без него. Малюсенькая роль, когда вдруг в гостинице «Россия» появляется такой узнаваемый наш герой и грозно говорит по-армянски. «Профессор Хачикян — это я» — синхронный перевод с армянского. Ну да, «он Хачикян, и он Хачикян…» И если Фрунзик Мкртчян с его знаменитым носом, этими глазами, конечно, типичный представитель своего прекрасного народа, то как в голову Данелии пришла необыкновенная мысль, как молния, именно такую роль буквально на несколько секунд предложить Куравлеву. И он же с удовольствием согласился.

Кадр из фильма "Ищите женщину"

Любимая моя роль его — инспектор Гранден в фильме «Ищите женщину». Должен-то был ее на самом деле играть Михаил Ульянов, но в последний момент отказался, предпочтя Никиту Михалкова и «Без свидетелей». В результате выиграли все: Ульянов прекрасен там, а Куравлев… Что они творили с Софико Чиаурели — аж искры сверкали от такой виртуозной, лихой, свободной игры. И хорошо, что пригласили сюда именно Леонида Куравлева, потому что такую роль надо было сыграть легче, чем мог бы Ульянов при всей грандиозности этого артиста, что и получилось в итоге.

И еще на тему, что такое артист. В легком, но таком мудром фильме «Самая обаятельная и привлекательная» он сыграл коллегу Ирины Муравьевой по чертежному бюро, семьянина, отца двух детей, но которому так хочется оторваться, пуститься на воле во все тяжкие. «О, какие мальчики!» — «Идите, девочки… от греха подальше». Помните их командировку? То есть здесь Куравлев так великолепно сыграл ловеласа, дамского угодника, будучи по сути своей чистым однолюбом, всегда восхищавшимся только своей прекрасной Ниной, женой. Вот так.

И у меня есть свои личные воспоминания о нем. Известно было, что он практически не дает интервью, не любит. Тогда на его 75-летие я позвонил разным замечательным людям, его коллегам, чтобы они сказали о нем свое слово, поздравили.

Позвонил Леониду Ярмольнику, и тот рассказал случай, когда они с Куравлевым были на гастролях, а он решил его разыграть: вытащил из пиджака уже полученные им деньги, а вместо них положил туда нарезанную бумагу. Ну, розыгрыш, артисты такое любят, почему бы и нет. Я это все аккуратно записал. А на следующий день после публикации мне позвонил он сам, Леонид Вячеславович: «Это же вранье, неправда, ну как я мог допустить, чтобы это со мной произошло?!» Я ссылался на Ярмольника, но Куравлев был неумолим, непреклонен: «Вы не имели права это написать!» И тогда я сказал, наверное, глупость: «Ну, надо же быть самоироничным». — «Что, самоироничным?! Да как вы смеете!» — и повесил трубку.

Последнюю фразу я не должен был говорить, учитывая его состояние. Тогда ушла из жизни его любовь, его Нина, он так сильно это переживал. Потом люди говорили, что в то время вот так он реагировал на многие вещи… Но как-то наша очень крутая журналистка Лена Мильчановска, умеющая проходить сквозь стену, все-таки взяла у него интервью — да, смогла. И там он отметил уже мое интервью с Аллой Демидовой, сказал какие-то добрые слова в мой адрес. Я позвонил Леониду Вячеславовичу, и мы прекрасно поговорили. Знаете, обо всем, как с близким человеком: я о себе, а он о себе. Ох, как же стало тепло у меня на душе.

Вот такой артист, самоироничный и серьезный, тончайший и простой. Гениальный. Лучший из лучших.