23/04/26

Понятие «национальная болезнь» — штука коварная. С одной стороны, современная доказательная медицина против такого термина: ну не может недуг различать людей по прописке или паспорту. С другой стороны, статистика и многолетние исследования упрямо фиксируют: одни народы болеют чаще и по-своему, другие — иначе. Австралийцы, например, лидируют по раку кожи из-за дырявого озонового слоя над континентом. У китайцев свои «фирменные» беды. А что же у русских?

В современной науке «национальное заболевание» — это чаще не чисто генетическая поломка, а комплексный результат: гены + климат + рацион + привычки + система здравоохранения. В обиходе же в ходу три категории:

• «Советские» диагнозы — болезни, которые знают только на постсоветском пространстве.

• Генетические особенности — мутации, которые по воле истории чаще встречаются у русских.

• Болезни образа жизни — недуги, вызванные тем, как мы едим, пьем и отдыхаем.

Давайте пройдемся по списку, который получился у исследователей.

Начнем с неожиданного. Оказывается, примерно у 30% русских есть непереносимость лактозы — гиполактазия. Организм просто перестает вырабатывать фермент для расщепления молока.

Парадокс: в соседних странах Европы этот показатель в разы ниже. Причина — в нашей истории. Массовое скотоводство и доступ к молоку у скандинавов или голландцев развились на несколько веков раньше, чем в России. За это время там и произошла нужная генная мутация, позволяющая пить молоко во взрослом возрасте. У нас мутация просто не успела распространиться.

Вот тут начинается самое любопытное. Врач-терапевт Ираклий Бузиашвили прямо называет вещи своими именами: современная российская медицина «унаследовала» несколько уникальных диагнозов, о которых в мире не слышали.

• Вегетососудистая дистония (ВСД) — главный хит советской поликлиники. Этим диагнозом лечили всё: от головных болей до потемнения в глазах. В англоязычных справочниках его попросту нет. Исследователи сегодня называют ВСД культурно-специфичным синдромом, порожденным советской медициной. Пациенты с такими симптомами есть везде, но лечат их совсем по-другому.

• Остеохондроз и отложение солей. В зарубежной литературе они тоже есть, но с четкими критериями. У нас же под этими диагнозами часто скрывается всё, что угодно — от подагры до банальной усталости.

Это не значит, что эти болезни «выдуманы». Но то, как их массово диагностировали у нас, — чисто наша история.

Самый тревожный пункт в нашем списке — сердечно-сосудистые заболевания. По данным ВОЗ, в мире от них умирает около 31% людей. В России же эта цифра достигает почти 60%. Россия — страна высокого риска по инфарктам и инсультам, мы лидируем даже среди стран Северной Европы.

Причины? Список стандартный: стресс, низкая физическая активность и нелюбовь к врачам. Люди не следят за давлением, бросают таблетки, как только перестает болеть. Вот и получается, что инфаркт — расплата за пренебрежение к себе.

Тема больная и известная. Алкоголизм в России — не просто социальная проблема, а прямой фактор смертности и болезней. Но есть и нюанс, о котором говорят реже. Некоторые ученые полагают, что у русских генетически выше предрасположенность к алкоголизму? Врачи и антропологи спорят до сих пор.

Ясно одно: в сочетании с культурой потребления это дает взрывную смесь. По данным ВОЗ, еще в 2016–2018 годах среднее потребление алкоголя в России составляло 11,2 литра чистого этанола на человека в год. А это прямой путь к циррозу, панкреатиту и деменции.

Наследственность тоже внесла свою лепту. Генетик Валерий Ильинский относит к недугам, которыми русские страдают чаще, фенилкетонурию и муковисцидоз.

• Фенилкетонурия встречается в России с частотой примерно 1 случай на 7 тысяч новорожденных. Для сравнения: у многих народов Азии этот показатель практически равен нулю.

• Муковисцидоз — тяжелое наследственное заболевание, тоже «фаворит» европейских популяций.

Сибирские ученые подтверждают: еще несколько десятилетий назад коренные народы (буряты, тофалары) редко страдали сердечными недугами, свойственными русским. Но активная ассимиляция и смена традиционного питания на углеводное привели к тому, что и у них появились наши «национальные» болячки.

Если считать строго, по медицинским справочникам — ноль. Ни один недуг не закреплен за русскими юридически или биологически.

Если же подойти шире, наследие у нас внушительное. Это и уникальные «советские» диагнозы вроде ВСД, и генетические особенности вроде непереносимости лактозы, и плачевная статистика по сердцу, и тяжелое прошлое с алкоголем. Список болезней, которые мы «выбрали» себе сами — своим образом жизни, историей и отношением к себе, — получается длинным.

Есть ли у этого шанс на исправление? Да, и он целиком в наших руках.