– Прохор, вы родились в Волгограде в простой советской семье. Как семья отпустила вас в столицу?
– Да, я родился в простой рабочей семье. Отец работал сталеваром на заводе «Красный Октябрь», мама – кулинаром. В девяностые всё поменялось. Мама устроилась работать в ларёк, а отец немножко покатился по наклонной – попал в тюрьму. Но всё равно своё детство в Волгограде я вспоминаю с теплотой, потому что, несмотря на трагические события, было много светлого. Вспоминаю чудесные летние дни, когда мы ездили на Волгу, катались на старых советских теплоходах. Бабушка работала в кондитерской, потом в школе, она была очень интересной женщиной. В девять лет я попал в группу «Джем» и стал петь вместе с Ирой Дубцовой, мы знакомы с раннего детства, вместе росли в Волгограде. Выступали на Дне Победы, Дне города, во Дворце спорта, в ДК Ленина – наша группа являлась аналогом московских «Непосед». У меня было интересное детство. И когда встал вопрос об отъезде в Москву, мнения в семье разделились. Бабушка считала, что нужно остаться в Волгограде. И если мне не удастся стать баянистом, то пойду, как отец, работать на завод «Красный Октябрь». А дедушка полагал, что нужно всё-таки ехать в Москву. Родная сестра дедушки, бабушка Маша, жила в столице, и она меня на первое время приютила, присматривала за мной и помогала, за что ей большое спасибо. К сожалению, она уже умерла. Пусть я не смог у неё долго жить, ушёл на съёмную комнату, но всё-таки некоторое время провёл в её доме.

– Прохор, готовясь к нашей беседе, посмотрела ваши интервью и обнаружила для себя умного и образованного человека. Вы сознательно прятались всё это время за маской Емели и Иванушки (как сами говорите) или просто повзрослели?
– Я не прячусь за маской, я артист, и моя главная задача – развлекать людей. При этом много на себя не беру. Я с самого начала осознал, что не хочу быть политиком, руководителем, и мне не нужен бизнес. Я – шоумен. Я родился для того, чтобы развлекать людей, у меня такая психическая матрица. И пока это получается. Я неплохо зарабатываю, меня приглашают в разные проекты, мне всего хватает. Я вошёл в сферу шоу-бизнеса, занял своё место – не мытьём, так катаньем, не песнями, так шутками и прибаутками. Я, в общем-то, не комик, и не певец, и не ведущий, но в то же время всё это в себе сочетаю. Меня часто приглашают вести мероприятия, участвовать в шоу, ведь я люблю веселить людей. Главное, что чувствую себя творчески реализованным, занял свою нишу и научился зарабатывать.

– У вас классическое музыкальное образование – вы окончили Академию музыки имени Гнесиных. Теория музыки и сольфеджо, музыкальная литература и специальность – какие предметы вам давались легко, а где надо было приложить усилия?
– Мне очень тяжело давались сольфеджо и гармония. Это два самых сложных предмета в Гнесинской академии, и я вспоминаю их с содроганием. Особенно хорошо помню Ольгу Леонидовну Берак, которая вела сольфеджо и часто ставила мне двойки. Я много раз ей сдавал и пересдавал. У Ольги Леонидовны, кстати, была любимица – она всегда её ставила в пример, – это певица Валерия. Она отличница и вообще с красным дипломом окончила Гнесинку. Сейчас я иногда общаюсь с Валерией и восхищаюсь её позицией – она очень жизнерадостный человек, ведёт спортивный образ жизни, и несмотря на большое количество соблазнов, которые может себе позволить звезда, держится и много лет остаётся хрупкой и нежной. Это дорогого стоит. Ну вот, а я – нелюбимый ученик Ольги Леонидовны Берак. К счастью, в вузе было много чудесных женщин, которые меня любили и благодаря которым я окончил академию. Меня всё-таки дотянули до конца. Я твёрдый «хорошист», хотя в чём-то был троечником. А до этого училище имени Ипполитова-Иванова я окончил гораздо легче и проще. Кстати, там позже училась Таня Куртукова – она на десять лет моложе меня. Также училище окончили Людмила Зыкина, Надежда Кадышева, Жанна Агузарова. Ну вот, а когда я учился в Гнесинке, вдобавок попал на «Фабрику звёзд», и это вскружило мне голову.

– Что вам дал этот проект?
– «Фабрика» – крупный медийный проект, с которым я, как и мои коллеги, связывал определённые надежды. Здесь я познакомился с талантливыми ребятами, и с некоторыми общаемся до сих пор. Конечно, приобрёл ценный опыт.

– Вопрос к человеку с классическим музыкальным образованием: кто для вас является эталоном в русской музыке?
– Эталоном в русской музыке для меня, конечно, являются Фёдор Иванович Шаляпин, Дмитрий Хворостовский, очень люблю Ильдара Абдразакова – это из больших певцов. Что касается эстрады, назову Марка Бернеса, Леонида Утёсова и Александра Вертинского. Среди современных исполнителей отмечу Филиппа Киркорова – мне всегда подходили его песни, я их понимаю. Это ведь талант – суметь найти красивую мелодию и хорошо её исполнить. Но в целом мне нравится классическая школа – Фёдор Иванович для меня эталон, хотя он оперный певец. У меня всё-таки нет большого голоса, я просто эстрадный исполнитель, который пока не нашёл свою «золотую песню». Вот пою много, но хита нет, хитом надо заниматься.

– На кого вы ориентировались, когда только начинали свой путь в училище и на «Утренней звезде»?
– Людмила Зыкина, Татьяна Петрова, Анна Литвиненко – то есть на «народников». Всегда любил хор имени Пятницкого.

– Музыкальную школу вы окончили по классу баяна. В «Гнесинке» и «Ипполитовке» – отделение сольного народного пения. Почему в своё время вы выбрали именно это музыкальное направление, а не эстраду или оперу?
– Народное отделение я выбрал, потому что это – база. И ни о чём не жалею. Народная песня всегда со мной, я её люблю и с удовольствием исполняю, не обращая внимания на моду. Фольклор долго оставался невостребованным, вот почему такую радость всем доставило появление артистки Татьяны Куртуковой. Вы представляете, на нашу эстраду молодёжь приходит с народными песнями! Считаю, что Таня Куртукова – королева народной песни, у неё большое будущее. Среди своего поколения она номер один. Кстати, я снялся в её клипе «Алёшенька». В общем, мой выбор пал на народное отделение, потому что тогда эстрады-то и не было. Лишь в «Гнесинке» Иосиф Давыдович Кобзон преподавал эстраду, потом это отделение прикрыли, затем снова открыли. Так что музыканты, которые хотели петь на эстраде, выбирали либо хоровое дирижирование, либо народное пение.

– Чего, на ваш взгляд, не хватает отечественному шоу-бизнесу?
– Я очень рад, что сейчас пошла мода на искренность. Все поняли, на чём лично я «выстрелил», когда в интернете появились мои интервью о любви к отдыху и нежелании напрягаться. Тогда многие стали тоже срывать с себя маски и открываться людям, говорить всё как есть. Да, я ленюсь, да, хочу поспать. Честно в этом признаюсь, и народ оценил мою правдивость. Идеальная картинка надоела, всем хочется настоящего.

– Прохор, у вас прекрасная фактура – высокий рост, голливудская улыбка, мужественная стать. Что сейчас происходит у вас в мире кино?
– Последнее время часто снимаюсь в сериалах. Как правило, приглашают играть самого себя. Скоро выйдет несколько фильмов с моим участием. Также мне посчастливилось сыграть великого оперного баса Бориса Штоколова в многосерийном фильме Алексея Мурадова «Жуков». Ещё было бы интересно поработать над образами исторических личностей. Например, Фёдора Ивановича Шаляпина, Петра Первого. С удовольствием сыграл бы сказочных персонажей.

– Если бы у вас был неограниченный бюджет на большой сольный концерт в Кремле, какую программу вы бы представили?
– Если бы я делал концерт в Кремле, то представил бы песни развлекательного жанра в народном стиле. Нечто среднее между Реввой и Таней Куртуковой. Юмористически-народно-позитивная программа. Минимум лирики, минимум грусти. Но пока я даже не мечтаю о таком концерте.

– Шаляпин – фамилия обязывающая. Фёдор Иванович был великим артистом-мистификатором. Насколько ваш нынешний образ – сознательная театральная постановка, перформанс длиной в жизнь?
– Перформансом длиною в жизнь можно назвать судьбу любого человека. Каждый человек где-то играет, где-то не играет, с кем-то искренен, с кем-то не очень. Так что это риторический вопрос. Шаляпин – фамилия обязывающая, но Фёдор Иванович ведь тоже прожил яркую интересную жизнь. И если бы в то время существовал Малахов, то мало Шаляпину не показалось бы, с таким количеством любовниц и детей. Это, конечно, шутка, но в каждой шутке есть доля правды.

– Часто артист становится заложником одной роли. Вам не кажется, что ваш вокальный дар оказался в тени телевизионного образа? Не обидно ли это?
– Нет, мне не обидно, потому что я чувствую востребованность, а это главное для артиста. Как показывает практика, сегодня не нужно особого таланта, чтобы создать хит. Скорее нужно везение. Если тебе повезло, то можно даже не петь, а шептать, и вот вам хит. Но я считаю, что меня судьба не обделила. Люди меня узнают и любят, я часто вижу восторженные лица, фотографируюсь с прохожими на улице. Так на что мне обижаться? И совершенно не считаю себя заложником телевизионного персонажа. Самое главное, что этот персонаж любим зрителями. Кое-кто, конечно, меня не любит, но такова уж природа человека. Большинство относится лояльно, с юмором и теплотой. Не каждый знаменитый человек может этим похвастаться. У нас некоторые считают себя популярными певцами, а вся страна их терпеть не может.

– Можно ли считать скандалы частью современного искусства, или это просто шум, который мешает слышать музыку?
– Скандалы и самопиар – это часть сегодняшней реальности. Можно это отвергать, можно обвинять всех внезапно вспыхнувших звёзд в бездарности, один я талантливый, играю Гамлета, но шум почему-то поднимается не из-за меня, а из-за какого-нибудь блогера. Но надо ответить себе на вопрос, к чему вы стремитесь – к высокому искусству или хорошим заработкам? Я, например, честно признаюсь: на сегодняшний день стремлюсь к хорошим заработкам. Если хочешь денег – умей абстрагироваться и принимай реальность. А если всё-таки занимаешься большим искусством, например оперным исполнительством, то будь на своём месте, и дай тебе Бог успеха. Некоторые действительно добиваются мировых высот в классической музыке, но это очень сложный путь.

– Как складываются ваши отношения с поклонницами? В соцсетях у вас активный и обширный фан-клуб.
– Да, у меня есть поклонницы, я очень горжусь этим. Но никаких встреч не провожу. Общаюсь с ними в сети и стараюсь отвечать на все послания.

– Что сейчас у Прохора Шаляпина в личной жизни?
– В моей личной жизни всё хорошо.

– Удовлетворимся этим ответом. Скажите, с кем бы вы хотели спеть дуэтом, если бы представилась возможность?
– Я бы хотел спеть с Людмилой Зыкиной, Фёдором Шаляпиным. Конечно, чтобы стоять рядом с такими исполнителями, нужно соответствовать их уровню… (Смеётся.) Но, может, сегодняшние технологии помогут. Из современных исполнителей – мне кажется, у нас получился бы классный дуэт с Филиппом Киркоровым. Полагаю, это был бы фурор.

– Как вы думаете, через пятьдесят лет вас будут вспоминать как героя светской хроники или как певца, сохранившего вокальные традиции? Каким вы сами хотели бы остаться в истории музыки?
– Честно говоря, мне вообще безразлично, будут ли меня вспоминать. Ведь пятьдесят и даже пятьсот лет – для истории это мгновение. Я глобально смотрю на вещи. Память существует лишь до тех пор, пока существует человечество. Через сто миллиардов лет Солнечная система неизбежно разрушится. Ну а человечество, я уверен, уничтожит себя гораздо раньше. И на фоне таких процессов мирская слава выглядит ничтожно. Бессмысленно пытаться себя увековечить. Я вижу цель жизни всё-таки скорее в духовном перевоплощении. Уверен, что мы находимся в вечности и трансформируем свою энергию из одного состояния в другое. Из одной реальности – в иные измерения. Гуляем, как в «Трансёрфинге реальности» Вадима Зеланда, по различным вариантам событий. (В. Зеланд – создатель эзотерического учения о возможности силой мысли управлять реальностью и материализовывать свои идеи. – Ред.) Я за духовность. Сохранять свет в себе и, когда придёт время, переместиться в другое измерение. Принять это как данность. А память человеческая не имеет высокой ценности. То же самое произойдёт с вашими детьми, внуками и правнуками. И в целом, как началась жизнь на земле, так она вынуждена будет и закончиться. Имеют смысл только конкретные ближайшие цели – купить квартиру, родить детей, посадить дерево. Это прекрасные цели. Но если смотреть глобально, то и в них нет смысла.

Расспрашивала
Дарья СОКОЛОВА
Фото: Эльвира Шурыгина, из личного архива

Опубликовано в №35, сентябрь 2026 года