Сегодня исполняется 95 лет со дня рождения военного и космического ...

Дата публикации: 03-07-2026 06:53:06

Сегодня исполняется 95 лет со дня рождения военного и космического журналиста полковника Михаила Реброва. Мой старший коллега по «Красной звезде», человек, относившийся ко мне, как к младшему брату. Поэтому я никогда не забываю его дня рождения.
«Мне довелось разговаривать с каждым из космонавтов накануне старта и после полета, и каждого я спрашивал: «Что бы вы хотели делать дальше?» Все отвечали одинаково: «Снова летать!» И это были не только слова. Многие из космонавтов уже дважды, трижды и четырежды совершали полеты и не собираются ставить на этом точку».
Так написал в одной из своих 30 книг инженер по авиационному спецоборудованию, военный журналист, писатель, редактор отдела науки, техники и космонавтики газеты «Красная звезда», претендент в отряд космонавтов от Союза журналистов СССР, полковник авиации Михаил Фёдорович Ребров. И более никто из когда-либо живущих людей на планете Земля не имел, не имеет и никогда уже не будет иметь права на подобное заявление. Да, о космосе сейчас пишут многие – с некоторых пор путешествие на околоземную орбиту перестало быть даже экстремальным приключением. Какую-то посредственную актрису с распущенными волосами туда запустили. Можно ещё проще: заплати бабки и лети. Но чтобы вести постоянную, глубокую и подробную летопись покорения неведомых пространств мироздания от первого в мире космонавта Юрия Алексеевича Гагарина и потом методично в продолжение 37 лет – такого журналиста, повторяю, не было, нет и никогда уже не будет. И заодно - большой привет пресловутой «Книге рекордов Гиннеса», в которой нет ни строчки о первом, единственном, уникальном космическом журналисте Реброве, всего себя до капельки, до умственного и душевного донца отдавшего Космосу.
Хотя почему-то сейчас подумалось: если бы Михаил Фёдорович (ЭМЭФ, как я его называл) прочитал то, что я о нём здесь написал, непременно бы поморщился и сказал: «Это вы, тёзка, пожалуй, хватили лишку с восторгами». При всей своей звёздной известности – подавляющее большинство космонавтов, включая многих американских, обращались к нему на «ты», сам Сергей Павлович Королёв уважал и ценил Реброва – был он на удивление простым, не заносчивым, почти что скромным человеком.
Об этой созидательной черте характера Реброва хорошо написал Ярослав Голованов: «Когда я вспоминаю Михаила Фёдоровича, прежде всего на память приходит отсутствие у него даже тени какого-либо ревнивого соперничества, что, вообще говоря, было свойственно подавляющему большинству журналистов космодрома. Реброву это чувство не то, чтобы не было знакомо вообще, но он никогда не был здесь человеком мелочным. Вообще Реброва отличала тоже не часто встречающаяся в газетном мире доброжелательность. Мои наблюдения за ним показывают, что он априори полагал, что человек, с которым он встретился впервые и о котором ничего не знает, это хороший человек. В свою позицию он мог дальше вносить какие-то коррективы, но изначально это было именно так».
Мне всегда доставляло истинное наслаждение долгое или короткое общение с Михаилом Фёдоровичем. Врождённый интеллигент, грамотный, глубоко образованный интеллектуал – это как раз о нём. При своей колоссальной занятости по работе ведущего отдела газеты, он, тем не менее, ухитрялся читать всё, чем радовала нас тогдашняя текущая литература. А под занавес двадцатого столетия, что бы там ни говорили, но писательская отечественная мысль испытывала подъём. И не было случая, чтобы я не прочитал того, что советовал ЭМЭФ. Потом мы с ним подробно обсуждали ту или иную вещь. И я не переставал удивляться тому, как он точно подмечал и выхватывал из прочитанного самое существо, главный нерв произведения. Благодаря именно Реброву, я открыл для себя обоих Ерофеевых, Пелевина, Сорокина и многих других писателей. Михаил Фёдорович выписывал несколько толстых журналов, брошюр и добрый десяток газет. Скрупулёзно вёл досье по различным направлениям истории авиации, космонавтики. Как-то в разговоре посетовал, что объём накопленных сведений уже не помогает ему в работе, а наоборот тормозит её из-за невозможности находить нужное. Профессиональное досье я тоже вёл и поэтому сталкивался с теми же проблемами, может быть, только в меньших масштабах. Короче, мы вдвоём с ЭМЭФ скооперировались, договорились с переплётным цехом и там нам переплели накопленное из журналов за многие годы. У меня оказалось 18 крупно форматных томов. У Реброва – 52! Недавно общался со вдовой Реброва, и Людмила Васильевна сообщила: «Всё что Миша переплёл я храню».
Размышляя сейчас над необычной судьбой своего старшего товарища, я прихожу к выводу, что, конечно, Ребров повезло в жизни. Судьба вывела его на одну из самых передовых, если не самую передовую, отрасль человеческой деятельности: Космос. Она дал возможность Михаилу Фёдоровичу в полной мере проявить себя, свои способности. Но будем откровенны до конца: определённо повезло ведь и отечественной космонавтике в том, что она заполучила в лице Реброва такого звёздного Нестора-летописца, мирового лидера в области космической журналистики. Только в одной «Красной звезде» он написал за 34 года активной журналистской деятельности несколько тысяч материалов по развитию космической энергетики, транспорта, связи, различных биотехнологий. Но его главной темой всегда был космос, а главными героями - космонавты и те, кто помогал им прокладывать дорогу в неведомые дали Вселенной. Об этом его книги: «Дневник лётчика-космонавта»; «Я - «Аргон» - о командире космического корабля «Союз-3» Георгии Береговом; «Байконур на проспекте Мира»; «Космонавты»; «Над планетой людей»; «Грани популяризации, или пути к читателю» - Из опыта научно-технической пропаганды в газете; «Советские космонавты»; «Тени с острова Узедом»; «Космические катастрофы: странички из секретного досье».
В предисловии к этому капитальному труду, который Ребров вынашивал не дно десятилетие, он написал: «Долгие годы космос был как бы двуликим - известным и неизвестным. О первом мы узнавали из бодрых и восторженных сообщений ТАСС. Было в этой информации много интересных подробностей и деталей, но были и недосказанность, «белые пятна». При всём при этом вершились подвиги, а нам они преподносились столь упрощёнными и обыденными, что кое-кто ставил под сомнение заслуженность наград героями». Михаил Фёдорович, скончавшийся в апреле 1998 года, всё же успел рассказать о том, что многие годы было тайной за семью печатями и не удавалось опубликовать раньше. Снимки фотохроники ТАСС, АПН, из архивов космодрома Байконур и Звёздного городка, личных архивов лётчиков-космонавтов и самого автора сделали эту удивительную книгу поистине уникальной.
Ещё один труд Реброва: «Сергей Павлович Королёв. Жизнь и необыкновенная судьба» вышел четыре года спустя после смерти журналиста. Привожу выдержку из предисловия к этой удивительной книге: «В нашей истории многое, увы, забыто, а нынешнему поколению и вообще неведомо. И о людях, и о событиях. Относится к таковым, в частности, и дерзновенный прорыв человека в космос. Не будет преувеличением сказать, что тех, кто вообще что-либо слышал о проектах 40-х и 50-х годов, о, казалось бы, фантастических замыслах, победах и поражениях на этом трудном пути, о драме людей и идей, - образно говоря, единицы. И это при том, что о лидере практической космонавтики академике Сергее Павловиче Королеве написано немало - книги, поэмы, статьи, сборники творческого наследия, есть фильмы, пьесы... Но во всех публикациях о главном конструкторе первых ракетно-космических систем много купюр, белых пятен, вызванных секретностью этого человека и его работы. Даже статьи свои Королев подписывал псевдонимом «Профессор К. Сергеев». А там, где указывалась его должность, фамилия отсутствовала. Таков был порядок, установленный службой режима. Умолчание и сокрытие рождали легенды, слухи, домыслы, порою злобные и откровенно лживые. Но даже и недруги признавали его организаторский талант, эрудицию, живой аналитический ум, феноменальную память, поразительную работоспособность. И все-таки, если попробовать выделить в человеке то самое главное, что легло в основу многих его задумок и дел, то надо сказать: крупнейший ученый и выдающийся конструктор умел и любил мечтать, обгоняя время, забегая вперед своего века».
Величие последнего труда Реброва как раз в том и состоит, что он имел право после всех этих слов добавить: я лично был свидетелем всего того, что здесь написано. Впрочем, я не прав. Почему последнего? У той же вдовы Людмилы Васильевны есть готовая к печати ещё одна рукопись её покойного мужа: «Совет главных». Это увлекательный рассказ о «Великолепной шестёрке» - выдающихся главных конструкторах, которые с 1946 года занимались ракетно-космической программой на руководящих должностях: Владимир Бармин - главный конструктор стартовых комплексов; Валентин Глушко главный разработчик жидкостных ракетных двигателей; Сергей Королев - разработка ракет-носителей, спутников, баллистических ракет и других изделий этого направления; Николай Пилюгин - заместитель главного конструктора по автономным системам управления; Михаил Рязанский - главный конструктор по аппаратуре радиосвязи для ракет; Виктор Кузнецов - главный конструктор гироскопических командных приборов.
Почему я останавливаюсь на неопубликованной рукописи моего старшего товарища. Да потому что вдова его с ног сбилась, ног не может найти спонсора для выпуска в свет уникального произведения, которому, без преувеличения цены нет. И всё без толку. Это притом, что ей всячески помогает внук Молотова, депутат Государственной Думы Вячеслав Никонов. Вдвоём они презентовали «Совет главных» в Музее Космоса, в МИДе, в Госудуме. Но воз и ныне там.
Как бы отнёсся к такому безобразию Михаил Фёдорович? Могу определённо утверждать: терпимо. Выдержка, такт, умение взглянуть на ситуацию беспристрастно, за вычетом всяких личных эмоций – это тоже были определяющие черты характера ЭМЭФ. Никогда не забуду как в начале девяностых (я уже был главным редактором журнала «Вестник ПВО») мы встретились с Ребровым «за рюмкой чая». Тогда я собирался выпустить целевой номер ежемесячника под интригующим названием «НЛО и ПВО». Проект обещал принести хоть какую-то прибыль. Ведь редакция в те времена еле концы с концами сводила, была бедной, худой и бледной. Михаил Федорович наши проблемы понимал и, в принципе, не возражал против моих резонов и доводов в пользу необычного издания. Однако одно условие всё же поставил: «Понимаете, Миша, выпуск такого издания, да ещё и столь многотысячным тиражом, это, как ни крути, но плевок в вечность. Проблемы, о которых вы говорите, если и не сиюминутны, то локальны по крайней мере. Так вот для того, чтобы вам потом не пришлось краснеть за потакание низменным страстям и чувствам всё-таки не очень «продвинутых» читателей, давайте я напишу для вас обстоятельный материал, в котором камня на камне не оставлю от всех этих космических пришельцев. Которых нет и быть не может». И он написал. А я его опубликовал…
Ребров знал о космосе, казалось, всё. Иной раз его откровения по этой тематике повергали меня буквально в ступор. Он, например, говорил: «Это очень плохо, что мы в своё время намертво привязали космос к военному ведомству. Вояки алчны, всегда только о своих конкретных проблемах и думают, а на перспективное развитие космоса им наплевать с высокой колокольни. Американцы оказались гораздо умнее нас. Они создали НАСА (Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства) и, в итоге, уже давно оставили нас позади по всему спектру космической проблематики. И чем дальше, тем это отставание будет все разительнее».
В другой раз сетовал: «Понимаете, Михаил, всё покорение Космоса, если исходить из того состояния научной мысли, которого достигли мы и американцы, ну ещё некоторые европейцы это – всего-навсего возделывание 6 космических соток. А миллиарды миллиардов другой «космической земли», условно говоря,- непаханая целина. И средства нашего космического производства в обозримом будущем (даже если мы сумеем достичь скорости света!) позволят нам «вспахать», дай Бог сотню, другую гектаров. Поэтому всякий «разговор» наш с космосом бессмысленен. Представьте себе, что Юлий Цезарь задал вопрос Космосу, а ответ ему пришёл бы лишь в наше время. И что?»
Перечитав написанное, вдруг поймал себя на мысли: а ведь читатель может подумать, что Ребров был этаким журналистским анахоретом, только писавшим свои статьи и книги и ничем больше не интересующимся. Категорически – ни в коем случае! Сошлюсь опять же на Ярослава Голованова: «Миша не халтурил никогда. Более того, помнится, именно его репортажи были самыми подробными, а за их размеры он получил прозвище "Сикейрос" - в честь мексиканского художника-монументалиста, автора гигантских фресок. И все эти замечательные человеческие качества моего друга дополнялись чувством неиссякаемого юмора. Острить, шутить, разыгрывать - тут Ребров мог потягаться с кем хочешь».
Звонит: «Тёзка, вы мне завтра нужны на полдня по крайне неотложному поводу» - «А в чём дело, дорогой ЭМЭФ?» - «Отвечу вам словами Саахова из «Кавказской пленницы»: завтра всё узнаете». Приезжаю, сажусь в жигули Реброва. Мы едем в Переделкино к Ярославу Голованову, который, оказывается, отмечает своё шестидесятилетие. Чувствую себя немножко неловко. Мы, конечно, с Ярославом Кирилловичем давнишние знакомцы, но не до такой же степени, чтобы приходить к нему на юбилей без приглашения. Тем более – без подарка. Меж тем Михаил Фёдорович вручает юбиляру какой-то свёрток и просит его встать между нами. «И вот между двумя Михаилами ты должен загадать самое заветное своё желание. И поверь, Ярослав, оно непременно сбудется! Потому как Михаилы тебя посетили необычные».
Тот же Голованов написал к шестидесятилетию своего коллеги: «Соединяли, Миша, нас/ Редакторов приказы,/ А раз пришел такой приказ,/ Снимаемся мы с базы/ И вылетаем в Тюра-Там,/ В Караганду и прочее,/ Писали разное мы там,/ И складно и не очень./ Нас видел Бостон и Техас,/ Морей его кораллы,/ И руку пожимал не раз/ Нам ге/ нерал Шаталов!/ На годы впредь идти готов/ К свершенью новых планов/ С тобою, генерал Ребров,/ Ефрейтор Голованов».
Между прочим, Ребров мог запросто стать генералом. К тому его подвигали не только друзья-космонавты, но даже и многие ответственные военные начальники. Михаила Фёдоровича периодически звали на различные соблазнительные должности, на головокружительные проекты, даже в депутаты Государственной думы. Но он всегда мягко и деликатно отказывался от всех повышений и продвижений. От добра, говорил, добра не ищут. Газету «Красная звезда» он полагал и главным своим университетом, и родным домом. Не многим известно, что Реброву в своё время предлагали даже возглавить военный отдел газеты ЦК КПСС «Правда», где бы он уж точно получил вожделенные для большинства военного люда генеральские лампасы. Сын писателя Гайдара-то их получил. Отказался. Главная тема в жизни – звёзды космоса – была ему определённо дороже генеральских звёзд.
…Вдова Людмила Васильевна мне рассказывала: «После гибели Гагарина прошло много лет. Его старшая дочь Лена закончила школу и собиралась поступать на искусствоведческое отделение МГУ, но робела и как-то в разговоре с Мишей проговорилась об этом (мы дружили семьями). Миша выслушал её. Поехал потом в МГУ, нашел там одного ведущего профессора-искусствоведа и сказал ему: «Такое дело: дочь Гагарина намеревается поступать к вам. Но она очень переживает от того, что её примут в университет именно потому, что она дочь Гагарина. А я Лену хорошо знаю. Она очень гордая девушка, и она не хочет, чтобы для неё делались какие-то поблажки, исключения. Я вас прошу, не могли бы вы поговорить с ней и в беседе выяснить, насколько она подготовлена?
Профессор согласился. После беседы он сказал: «Елена Юрьевна, мне кажется, что вы могли бы поступать сразу на второй курс. И поверьте, я предельно искренен».
…Предложил я ЭМЭФ однажды: «Обращайтесь ко мне на «ты» - «Ну и вы обращайтесь ко мне так» - «Нет, Михаил Фёдорович, я не могу» - «Вот вы и ответили на свой вопрос. А мы должны быть с вами во всём на равных».
Михаил Захарчук.

Схожие новости

#	Наименование новости	Тональность	Информативность	Дата публикации
1	Чтобы помнили... "У Камчатки и у Арбата, над ангарскою быстриной ...	-7	6	30-06-2026
2	От конструктора третьего разряда до дважды героя СССР. Космонавту Аксенову — 85	0	0	01-02-2020
3	Информационная выставка к Дню космонавтики «Страницы истории в архивных газетах» ...	5	7	01-07-2026
4	КОСМОНАВТ №3: ДВАЖДЫ ГЕРОЙ СССР АНДРИЯН ГРИГОРЬЕВИЧ НИКОЛАЕВ! Родился в ...	7	7	03-07-2026
5	01.07.1940 г. родился Берников Владимир Иванович – житель Выборга, космоархивариус, ...	5	7	01-07-2026
6	01.07.1940 г. родился Берников Владимир Иванович – житель Выборга, космоархивариус, ...	5	7	01-07-2026
7	На днях, в Звёздном городке, у памятника Ю.А. Гагарину вспомнилось ...	7	6	28-06-2026
8	🌌 Первый человек, шагнувший в открытый космос, родился в Листвянке. ...	7	8	02-07-2026
9	🌌 Первый человек, шагнувший в открытый космос, родился в Листвянке. ...	7	8	02-07-2026

Классификация: . Схожих патентов: 0. Схожих новостей: 9. Тональность: 5. Информативность: 6. Источник: vk.com.