На экранах — неонуар Бабака Наджафи «Флорист» (The Florist). Михаила Трофименкова одновременно и очаровал, и разочаровал этот оммаж шедевру Люка Бессона «Леон» (1994).

«Иногда я скучаю по Франции, но моя жизнь здесь»,— улыбается Чарли. И понятно, что это говорит не персонаж со смутной биографией вроде бы бывшего солдата Иностранного легиона, а сам актер Жан Рено. Чья большая актерская жизнь началась действительно в Нью-Йорке фильмом «Леон».

Хорошая новость для всех тех, кто рыдал над гибелью сентиментального киллера Леона (Жан Рено) в пламени взрыва, разнесшего половину Маленькой Италии. Он жив. Теперь его зовут Чарли, он уютно постарел, сменил вязаную шапочку на старомодную шляпу и по-прежнему любит цветы.

Только если в оригинале он носился со своей ненаглядной аглаонемой, то теперь работает в Нью-Джерси в цветочном магазине друга и напарника Карла (Деннис Куэйд): в «Леоне» таким другом был Тони, сыгранный Дэнни Айелло.

Плохая новость: век любого киллера конечен.

Ведь от основной работы Чарли не отошел. Правда, все больше на подхвате. Пока Карл проходит огненным вихрем по наркопритону, Чарли сторожит его со двора, чтобы вовремя запустить страховочную гранату в окно.

Нью-йоркская полиция, особенно отдел по борьбе с наркотиками, как была гнилой с ног до головы, так и остается. Безумного Гэри Олдмена в роли Стэнсфилда, коррумпированного детектива из оригинального «Леона», Леонидас Гулаптис в роли старшего детектива Вудрока, конечно, переиграть не может, да и не стремится.

Но есть и в этом прилизанном клерке смерти какая-то трогательная нота. Достаточно увидеть, как жена бинтует ему раны, а толстый сынок просит почитать на ночь сказку, чтобы проникнуться к нему сочувствием.

В конце концов, это не он, а благородные Чарли с Карлом наваляли на наших глазах кучу трупов. И те, кто убивает плохих людей, далеко не всегда выступают на стороне добра. Карл еще имеет отвратительную привычку после каждой акции отмывать от крови нательный крестик.

Незабываемая Матильда, сыгранная Натали Портман в «Леоне», материализовалась во «Флористе» под именем четырнадцатилетней Лейлы (рэпер и телезвездочка Скай Кац). Ее имя — единственное, что указывает на персидские корни шведского режиссера, снявшего это англо-итальянское кино по мотивам американской фантазии француза Бессона.

Девочка как девочка, до Портман ей бесконечно далеко.

Но история преследуемого киллерами подростка, которого приютили такие же дядюшки-киллеры, настолько парадоксальна, что гарантирует героине тотальную эмпатию зрителей.

Перечислять рифмы между «Леоном» и «Флористом», считывать сценарные стыковки и нестыковки можно еще долго. Взять хотя бы историю брата юной героини. В «Леоне» ее четырехлетнего братика убили, во «Флористе» пятнадцатилетний наркоман сам куда-то пропал. Но и так понятно, что Наджафи и два его сценариста с любовью демонтировали сценарий «Леона», попытались сшить его по-новому, по-своему, да только вот сюжетные швы расходятся у них все больше и больше.

Непонятно, зачем мафия ополчилась на Лейлу, оказавшуюся не в том месте и не в то время, но никакой информацией, способной повредить злодеям, не располагающую.

В историях о таких одиночках, как Леон или Чарли, идущих против системы, государственной или криминальной, неважно, всегда играют на повышение ставок.

В финале «Леона» против героя был брошен весь нью-йоркский спецназ: разве что без танков и вертолетов обошлось. Здесь же Карл уже в начале так основательно выкосил осиное гнездо картеля «Дьяволы», что за его головой охотится лишь одиночка Вудрок.

Множество брошенных намеков на некие личные обстоятельства героев зависают в пустоте. Вот Лейла находит в оранжерее дядюшек-киллеров роликовые коньки и раскатывает на них всласть под старый добрый рок. Выясняется, это коньки сестры Карла. «О, у тебя есть сестра?» — «Была». И ни слова больше.

В общем, сценарий, в котором много отличных штрихов (вроде засыпающей во время перестрелки проститутки), можно назвать импрессионистическим, а можно и просто небрежным.

Но чем без дураков хорош «Флорист», так это старым добрым ритмом: здесь медленно гонятся друг за другом, медленно убивают и умирают. Почти как в жизни или в хорошем кино былых времен.

Михаил Трофименков