«Когда забываешь отчество у тирана». Три новых книги недели — три видения прошлого: «Сон ягуара», «Смерть Сталина» и «Такая невозможная жизнь»

Дата публикации: 27-06-2026 15:19:00

История Венесуэлы, предстающая красивым, а порой жестоким мифом. Остров Ибица, таящий разгадку происхождения жизни на Земле (но это не точно). Смерть Сталина, возвращающая свободу и задающая вопрос без ответа: что же это было? Коллаж: «Новая газета». Мигель Бонфуа. «Сон ягуара»Перевод с французского: Нина ХотинскаяNoAge . Маленький большой латиноамериканский роман, которых всегда так ждут в России. Из благотворной тени «Ста лет одиночества» никуда не уйти, и кажется, что в Венесуэле, где происходит (или останавливается) действие, как и в вымышленном Макондо, время словно поглощено пространством вокруг: джунглями и огромным озером в сердце страны.Этот роман можно было бы назвать семейным. Потому что он описывает историю семьи. Но слово «история» здесь гораздо важнее. Начинается текст как плутовской роман, продолжается как социальный, переходит в роман взросления и конфликта поколений.Читать «Сон ягуара» невероятно интересно, но в какой-то момент ловишь себя на том, что рассказанная в нем история повторяется. На смену одним диктаторам с завидным постоянством приходят другие, репрессии утихают только на время, да и семья не может быть надежным тылом (о ней в таком качестве почему-то грезят в современной России).В этом романе много привычных нам образов Латинской Америки: „ чрезмерность, буйство форм, объемов и красок, этакий гигантизм природы и людей, живущих с забытым у нас размахом и искренностью и совершающих почти невозможное. И не в последнюю очередь — отстранение, позволяющее описать переход к современной цивилизации. Всё это находится в диалоге с великой культурной традицией: своей собственной — и европейской, по которой иногда тоскуют герои. И да, они хотят уехать в Париж, хотя он для них больше воображаемый, чем реальный.Но за этим кроется еще один пласт романа — левое политическое измерение латиноамериканской литературы. Причем проявляется оно везде: герои становятся врачами, в том числе чтобы служить народу, один из их потомков уходит в подпольную революционную организацию (а покинув ее, начинает духовный поиск), да и вообще симпатии и автора, и рассказчика — на стороне левых сил.Думая об этом, я ловлю себя на странном впечатлении. Пожалуй, только писатели Латинской Америки сохранили за собой что-то вроде этического права всерьез писать о левом движении (между тем в России левая идея, кажется, почти себя исчерпала, прежде всего — в моральном плане). Для них, выражаясь словами Хулио Кортасара (тоже эмигранта в Париже), это всё еще игра всерьез.И все равно кажется, что главный герой романа — время. Потому ли, что эта тяжесть и вязкость времени была некогда инструментом порабощения? И освобождение времени (каждый живет в своем, и оно множественно) запускает и политическое, и прочие освобождения? Отвечать читателю.Мэтт Хейг «Такая невозможная жизнь»Перевод с английского: Ксения Чистопольская«Лайвбук» . Мэтт Хейг — один из самых популярных англоязычных писателей. На русский его переводят давно и хорошо, его последний роман советовал сам Бенедикт Камбербэтч, он стал бестселлером и вошел в несколько авторитетных списков лучших книг года, и вот теперь он в России.Начну с почти детективного сюжета с трагикомическим оттенком, важного не только потому, что книгу читать интересно, но и для осмысления некоторых ключевых тем в английской литературе. История стара — почти как современность. Пожилая англичанка Грейс живет одна, похоронив сына и мужа, и, вопреки нашему представлению о бодрых европейских старичках, совсем не горит желанием путешествовать. Однако в какой-то момент срывается на Ибицу, где почти случайная знакомая университетских лет оставила ей маленький домик, прежде чем умереть. (Попутно отмечу, что по-русски правильно «Ивиса», причем с ударением на втором слоге, вот только норма никак не приживется.) Понятно, что Грейс ждут приключения (и даже превращения), но самое ценное в написанном от первого лица романе — вложенные в уста героини ироничные и вполне серьезные авторские размышления о том, что по-настоящему важно.Грустная ирония: „ хотя Грейс постоянно говорит о самоценности жизни (пусть она уже не кажется ей такой интересной, как раньше), складывается впечатление, что ей все равно нужен какой-то толчок, чтобы придать смысл происходящему. Пусть хотя бы поездка, о которой, к сожалению, наши пенсионеры не могут даже мечтать. Но, как нетрудно догадаться, важнее то, что откроется Грейс на острове.И здесь Мэтт Хейг вступает в перекличку с самым известным островным произведением английской литературы — великим и ужасным «Волхвом» Джона Фаулза. Отслеживать все параллели предоставлю внимательному читателю и ограничусь главной. Чтобы понять себя, англичане — как жители острова — должны отправиться на остров же. В этом Джон Фаулз полемизировал с литературной традицией, охотно отправлявшей своих героев на континент. В «Такой невозможной жизни» тоже случается превращение и тоже, разумеется, загадочное — хотя и не такое мрачное, как в «Волхве». Некоторая искусственность сюжета и ситуаций (начиная от названия, отсылающего к многочисленным «прекрасным жизням» в кино и литературе) здесь естественна. Но самое интересное в романе другое.Это изнанка Ивисы, которая вдруг предстает не самым популярным в Средиземноморье островом для тусовщиков (и героиня политкорректно воздерживается от их осуждения), а одним из тех мест, где жизнь на Земле возникла очень давно. Очевидны фольклорные мотивы, вновь ставшие непривычными для современного западного человека. Консервативный и как бы этнографический дискурс говорит нам, что даже у культового места отдыха есть что-то вроде подкладки, хранящей в себе — понятное дело — много тайн даже на уровне био- и геологии. Неслучайно (и пусть это будет единственный спойлер) нечто, с чем встречается Грейс, она сама называет присутствием, вряд ли отдавая себе отчет в том, что воспроизводит главный термин из философии Мартина Хайдеггера. Что это за присутствие и как с ним быть — судить читателю, которому трудно не порекомендовать этот очень летний и очень рефлексивный роман. Вот бы в России писали что-то о пробуждении сознания героев во время отдыха…Шейла Фицпатрик. «Смерть Сталина» . …Свобода — это когда забываешь отчество у тирана, а слюна во рту слаще халвы Шираза, и, хотя твой мозг перекручен, как рог барана, ничего не каплет из голубого глаза.Я не красоты ради привел эти строки далеко не из самого политического стихотворения Бродского (хотя, как сейчас понятно, он с гениальной поэтической прозорливостью угадал август как главный кризисный месяц в русской истории). Споры о том, кто на кого повлиял больше — Сталин на советский строй или советский строй на него — не утихнут, наверное, пока люди будут продолжать думать о тирании. И выдающаяся историк Шейла Фицпатрик дает своей небольшой, но емкой книгой очень важную пищу для размышлений. И если воспользоваться метафорой апостола Павла, это уже не молоко, а твердая пища. Пора бы.Как ясно из названия, в центре исследования — историческое событие смерти диктатора. Понятно, что оно не может быть вырвано из контекста, и книга прослеживает революционную карьеру Сталина, его путь к власти и сделанное им во главе первого в мире социалистического государства. Но это контекста, а что же в нем?Сегодня некоторые историки уходят от представления о том, что в Советском Союзе при Сталине существовало вообще что-то похожее на социализм. По их мнению, это был сталинизм: совершенно особый политический, экономический и социальный режим (признать это — значит не дискредитировать идею социализма). И Шейла Фицпатрик во многом примыкает к этим историкам: слишком уж тесно сплелись между собой фигура и — так и хочется сказать — тело вождя.И здесь трудно не задуматься о том, что ставило в тупик самих большевиков, — о так называемой роли личности в истории. В классической трактовке они предлагали ее не переоценивать, между тем сама партия очень быстро приобрела ярко выраженный — простите за банальность — вождистский характер. Да и сам Сталин всем своим 30-летним пребыванием у власти как будто опровергал эту самую недооценку «роли личности в истории». Словно ему не хватало того, что в его честь названо всё что угодно (или даже период в русской истории, неотделимый от мировой). Повторюсь: историки признают, что ему удалось построить особый режим. Культ личности и вообще преувеличенное внимание к силе государя и правда сближает Сталина с некоторыми средневековыми властителями.Вот только история с тех пор ушла вперед, и уже недостаточно крикнуть: „ «Король умер! Да здравствует король!» Сталин — это то, что описывается как «Сталин». Он не равен своей эпохе — она сложнее, шире и глубже, чем все усилия человека, как бы давшего ей имя. И хотя эту эпоху тоже надо оставить в прошлом — как и всё сталинское наследие — и дать ей однозначную этическую оценку, все-таки важно понимать, что она могла быть и без Сталина. Пусть он и пытался доказать обратное.И Шейла Фицпатрик приходит к несколько парадоксальному выводу. Несмотря на то что XX век был самым «массовым» в мировой истории, смерть одного человека может изменить всё. Здесь уж поневоле начнешь размышлять о сменяемости власти. О том, какова цена причудливых отношений политического режима, общества и государства. И во что обходится долгожительство «национального лидера». Впрочем, я отошел от темы. Потому что «Смерть Сталина» — прежде всего добротное научно-популярное историческое (извините столько эпитетов) исследование, которых сейчас ах как не хватает на российском книжном рынке. При этом книжка небольшая и оставляет ощущение недосказанности, кажущееся здесь особенно важным. Потому что выводы по-прежнему должны делать читатели. К чему я осторожно и призываю, упомянув только главные последствия смерти одного человека. Остановка «дела врачей» и других незаконных процессов. Начало так называемых бериевских реформ, которые всесильный глава органов госбезопасности проводил, чтобы удержаться у власти. И уже через несколько месяцев — перемирие в Корейской войне, самом кровопролитном конфликте после 1945 года… Всё это случилось уже без Сталина.Макс Володин

Схожие новости

#	Наименование новости	Тональность	Информативность	Дата публикации
1	Хочется познакомить вас с необычным романом очень хорошего писателя. Необычное ...	5	7	27-06-2026
2	Рай, переживший войну. О книге Ксении Букши «Маленький рай»	5	7	22-06-2026
3	Хищные вещи века	0	5	01-05-2023
4	#бесконечноеотречение Счастливая смерть. Вопреки своим пессимистическим взглядам на жизнь, Шопенгауэр, ...	0	5	27-06-2026
5	📚 Дэн Симмонс у меня внезапно хорошо пошёл в аудиокнигах, ...	6	7	27-06-2026
6	[club175842899|Олеся Рияко | Блог автора | Любовная фантастика] Олеся Рияко ...	8	7	27-06-2026
7	НА ПРОДАЖУ : 200 руб . 👉🏻 . ОПЛАТА ТОЛЬКО ...	0	5	27-06-2026
8	«То, о чем нельзя было говорить». Как разные способы понимания прошлого сплавляются в единый инструмент	0	5	22-06-2026
9	Навеяно мыслями о выпускниках и их мечтах уехать из провинции🤨🤔 ...	-3	6	27-06-2026
10	Евгений Водолазкин "Последнее дело Майора Чистова" Новый роман Водолзакина ждала ...	5	7	26-06-2026

Классификация: . Схожих патентов: 0. Схожих новостей: 10. Тональность: 0. Информативность: 7. Источник: novayagazeta.ru.