Мы продолжаем публикацию книги Арсена Мелик-Шахназарова «Нагорный Карабах: хроника одного предательства»

Параллельно с этими процессами продолжались переговоры по урегулированию нагорно­карабахского конфликта в рамках Минской группы ОБСЕ. Эти переговоры оказались под сильным воздействием конкуренции между Россией и Западом, которая обострилась после грузино­осетинского конфликта в 2008 году. А после воссоединения Крыма с Россией в 2014 году эти отношения перешли в фазу прямой конфронтации. И если до 2008 года посредники в Минской группе ОБСЕ ещё были нацелены на поиск справедливого мирного урегулирования конфликта, то затем эти переговоры превратились в поле противоборства, на котором Россия и Запад пытались переиграть друг друга. Каждый из игроков стремился подставить другого и извлечь максимальную выгоду для своих позиций в Закавказье. Судьба народа Нагорного Карабаха уже никого не интересовала. На первый план вышла геополитическая выгода.

В этих условиях российская дипломатия, опять­-таки с подачи проазербайджанского лобби, сделала ставку на Азербайджан как, якобы, наиболее выигрышную. Верх взяла логика голого экономизма. Мол, Азербайджан более крупная страна, более богатая, более перспективный рынок, может закупать российское оружие по международным, а не внутренним ценам, как страны ОДКБ. А президент Алиев — выпускник МГИМО, сын крупного работника КГБ СССР, и, следовательно, надёжный партнёр и в перспективе союзник. А Армения, мол, просто обуза, от которой не жалко отказаться.

Этот примитивный подход, игнорирующий политические, этнические и исторические реалии привёл в конечном итоге к провалу российской политики в Закавказье. Удивительно, но даже выдворение российской военной базы из Азербайджана (Габалинской РЛС) в 2013 году не насторожило Кремль — так сильно он находился в плену навязанных иллюзий. Как уже отмечалось, в российских верхах возобладала странная линия — не замечать враждебных действий Азербайджана в адрес России.

Между тем, азербайджанская дипломатия умело использовала нарастающие противоречия между Россией и Западом. Она требовала от Москвы оказания всё большего давления на Армению. При этом Баку последовательно отказывался от разработанных посредниками планов мирного урегулирования, требуя всё новых и новых уступок от Армении. Это свидетельствовало о том, что режим Алиева не был намерен принять компромиссный вариант мирного урегулирования и стремился получить всё. А этого можно было достигнуть только военным путём.

И в апреле 2016 года Баку решился на такой шаг. Режим Алиева посчитал, что к этому моменту Азербайджан достаточно усилился, чтобы предпринять военную акцию в Нагорном Карабахе. Однако в ходе этого конфликта, получившего название «четырёхдневная война», Азербайджан получил достойный отпор и вынужден был прекратить агрессию, не добившись ни одной из поставленных целей.

Удивительно, но развязанная Баку агрессия никак не обес­покоила Кремль. Из Москвы не последовало осуждения Азербайджана, нарушившего бессрочное соглашение о прекращении огня от 1994 года. А поставки российского оружия в Азербайджан продолжались, как ни в чём не бывало. К слову, Запад, ведущий свою геополитичес­кую игру в Закавказье, азербайджанскую агрессию тоже не осудил, по крайней мере, на государственном уровне.

Предложения посредников в логике поддержки позиции Баку вели к поглощению Нагорного Карабаха Азербайджаном

После четырёхдневной войны давление Москвы на Ереван с целью принудить его к односторонним уступкам ещё более усилилось. Об этом свидетельствует недавно опубликованное письмо президента Армении Саргсяна президенту России Путину от 5 августа 2016 года. В нём, в частности, содержится следующий фрагмент:

«Хотел бы поделиться некоторыми принципиальными соображениями относительно последних идей, представленных министром иностранных дел России Сергеем Лавровым. В представленных идеях, в ответ на серьёзнейшие, реально осязаемые шаги армянских сторон от Баку не ожидается никаких встречных уступок.

Для нас это означало бы весьма существенное свёртывание “зоны безопасности” Нагорного Карабаха и значительное удлинение ныне самой короткой и основательно укреплённой линии соприкосновения с войсками противника, что привело бы от уже нарушенного баланса вооружений к нарушению военного баланса.

Реальная сдача территорий не может быть компенсирована лишь заявлением стран­сопредседателей относительно промежуточного и окончательного статусов Нагорного Карабаха. По сути, Азербайджан не берёт на себя чётких обязательств относительно будущего референдума в Нагорном Карабахе и промежуточного статуса НК».

Из этого фрагмента следует, что Лавров фактически принял позицию Азербайджана в отношении шагов по урегулированию нагорно­карабахского конфликта, и предложил Армении фактически согласиться с этими идеями. Произошло это сразу же после четырёхдневной войны, то есть явно в расчёте на то, что возросшая военная мощь Азербайджана вынудит Армению принять план, фактически ведущий к упразднению НКР. Из письма также следует, что Серж Саргсян не согласился с этим планом и попытался напрямую апеллировать к Путину, но как сейчас очевидно, без результата.

Таким образом, к началу 2017 года руководство Армении оказалось в сложном положении. Единственный союзник, Россия (другие члены ОДКБ никогда Армению союзником не считали) фактически приняла сторону Азербайджана. Запад занял выжидательную позицию и никакой помощи Армении не предлагал.

Расчёт западной дипломатии строился на том, что проазербайджанский курс Москвы рано или поздно приведёт к серьёзному ухудшению отношений с Ереваном. И тогда можно будет вступить в игру в качестве благодетеля Армении, не раздражая  при этом Азербайджан. А если бы Запад предложил свою помощь Еревану раньше времени, то это толкнуло бы Баку в объятия Москвы, чего Запад пытался не допустить. Это была тонкая и сложная игра, но она дала свой результат. Западные дипломаты начисто переиграли МИД Лаврова.

Продолжение следует